Хороший день, чтобы умереть - Олег Викторович Таран

– Царевич, это важно!

– Ты слышала? Это важно! – повторил Массинисса и вышел в коридор: – Ну, что еще?

Оксинта кивнул на гонца. Тот, поклонившись, протянул Массиниссе небольшой пергамент. Прочитав сообщение, царевич нахмурился и велел позвать ближнюю десятку.

Вскоре небольшой конный отряд выехал в сторону римского лагеря. В оговоренном месте Массиниссу ждали Квинт Статорий и незнакомый молодой военачальник, чем-то неуловимо похожий на Сципиона.

– Приветствую тебя, царевич, – чуть склонил голову центурион. – Перед тобой Гай Лелий, друг и соратник Сципиона.

Полководец поздоровался по-нумидийски и тут же перешел на латинский:

– Прости, царевич, я пока освоил только приветствие на твоем языке, а ты хорошо знаешь наш язык. Давай говорить на нем?

Массинисса кивнул и поинтересовался:

– Чем вызвана эта встреча? Сципион решил поторопить меня с ответом? Что-то случилось?

Гай Лелий чуть смутился, словно ему предстояло сказать что-то очень сложное и неприятное, но вдруг неожиданно спросил:

– Гадес готовится к осаде?

– Нет. Там особо некому сражаться, кроме моих людей, а мы собираемся домой. Правитель города Мильхерем боится, что вы разграбите город и положите конец его торговле…

– Это не в наших интересах, – твердо сказал Гай Лелий. – Успокой этого пунийца! Мы только возьмем с них приемлемую контрибуцию, питание, вино и фураж для моих легионов. В город воины заходить не будут.

– Благодарю тебя за это! – с чувством облегчения произнес царевич. – За те годы, что я провел на чужбине, Гадес мне стал как родной. Только Мильхерем боится еще и иберийцев. Узнав о том, что пунических войск в Испании почти не осталось, племена могут захотеть поживиться богатствами этого города.

– И этого не будет! Сципион намерен навести жесткий порядок в этих краях, прежде чем приступить к новым планам.

– Каким же? – поинтересовался царевич.

– Об этом позже…

Тут Гай Лелий снял свой шлем с богатым оперением-плюмажем и как-то виновато посмотрел на Массиниссу.

– Послушай, царевич, тут такое дело… Даже не знаю, с чего начать… Сципион собирался перетянуть на свою сторону массесильского царя Сифакса.

– Зачем? Он ведь и так на вашей стороне!

– Был, пока оставались живы отец и дядя Сципиона, которым он присягнул на верность. После их смерти царь посчитал себя свободным от этой клятвы, перестал помогать Риму, но и не вернулся под знамена Карфагена. Проконсул встретился с ним и почти убедил сохранить верность нам. Одновременно Сифакса уговаривал Гасдрубал Гисконид, но не преуспел. В сенате Карфагена поняли, что могут потерять Массесилию окончательно, и решили кое-что предпринять…

Гай Лелий, как мог, оттягивал начало самой трудной части разговора, но, понимая, что это неизбежно, откашлявшись, продолжил:

– В Сигу, столицу Массесилии, приехал второй суффет Абдешмун Ганонид и привез туда свою внучку.

Массинисса невольно вскрикнул:

– Нет!

Гай Лелий замолчал, давая царевичу возможность принять неизбежное.

– Что дальше?! – тяжело дыша, глухо спросил царевич.

Стоявший рядом Оксинта протянул ему флягу с водой, но Массинисса не обратил на нее никакого внимания.

– Прости, царевич, я думаю, ты понимаешь, зачем ее привезли в Сигу?

– Догадываюсь!

– Да, Абдешмун хотел выдать ее замуж за царевича Верику и тем самым скрепить новый союз Карфагена и Массесилии. Но вышло для пунийцев еще лучше. Когда Софонибу увидел Сифакс, он уговорил Абдешмуна отдать ее в жены ему. Верику под благовидным предлогом отослали из дворца и, не затягивая, сыграли свадьбу. Сифакс пообещал Карфагену вступить в войну на его стороне, если Рим высадит свои войска в Африке.

Последние слова Массинисса уже не услышал. «Ну вот и все! Я напрасно потратил годы, положил в битвах столько своих воинов лишь для того, чтобы меня предали так нагло и так подло! Вот что значит пуническое коварство!» – думал он.

– Зачем ты мне все это рассказал, Гай Лелий? – спросил он римлянина. – Ты думаешь, что я теперь пойду войной на Массесилию? Это вряд ли: среди моих людей есть немало воинов-массесилов, которым я обещал возвращение на родину. Они хоть и обижены на своего царя, но воевать против него не станут. Мои массилы тоже уже навоевались и хотят поскорее вернуться с добычей к своим семьям. Я не могу, да уже и не хочу снова вести их в бой.

– Я понимаю тебя, царевич, и сочувствую. Только вполне вероятно, что тебе все-таки придется вести кого-то в бой там, в Африке. Неприятные новости еще не закончились, ты уж прости меня!

Гай Лелий вновь умолк, и Массинисса, не выдержав этой напряженной тишины, вскричал:

– Да говори уже все как есть!

– Наши лазутчики сообщили, что несколько месяцев назад умер твой отец. Прими мои соболезнования!

Массинисса сел на землю и обхватил голову руками. Оксинта подошел к нему и сел рядом, снова протянул флягу. Царевич не отреагировал.

– Не знаю почему, но в Цирте решили не извещать тебя об этом. Может, их попросил о такой услуге Карфаген, может, дело в чем-то другом. Новым царем избрали твоего дядю Эзалка. Кажется, твой отец специально отправлял его в ссылку, чтобы оставить трон тебе, но этот Эзалк нашел способ вернуться в столицу, и теперь правит он. Тебе некуда возвращаться, царевич! Карфагену ты уже не нужен, да и в Цирте тебе не будут рады.

Гай Лелий молча постоял над царевичем и Оксинтой, затем продолжил:

– Через год-другой Сципион отправится в Африку. Он надеялся на помощь Сифакса, но теперь понятно, что того перекупили. Рим предлагает тебе стать нашим союзником, а мы, разбив Карфаген, вернем тебе твое царство, Массинисса!

Царевич посмотрел на римлянина глазами, полными слез, и глухо проговорил:

– Я не хочу возвращать себе царство с помощью чужого войска! Я вернусь в Цирту и сам призову этого самозванца Эзалка к ответу! За меня будут люди Массилии, мое имя помнят многие воины, у меня есть деньги и верная мне армия.

– Эзалк не самозванец! Его выбрал ваш Священный совет согласно традициям твоего народа. В Цирте, да и во всей Массилии никто не выступил против него. А твои добрые дела и даже имя в стране уже забыли. Впрочем, попробуй сам все решить! Мы не настаиваем. Только если не получится, постарайся через год-два быть ближе к побережью в окрестностях Гиппон-Регия. Это небольшой городок между Иолом и Карфагеном. Я со своими кораблями буду совершать там набеги на пуническое побережье и готовить место для высадки войск Сципиона. Если у тебя все будет плохо и ты увидишь на горизонте мои триеры, зажги три огня в ряд. Я пойму, что это ты, и мы приплывем на помощь.

– Спасибо, Гай Лелий! Я подумаю. А теперь, прости, мне пора в Гадес.