Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

по мере его продвижения начнутся осложнения с джунгарами. Последнее кочевое ханство граничило с Россией по реке Оми. При этом граница носила чисто условный характер, так как не закреплялась никакими договорами, а существовала просто по взаимному умолчанию. Джунгары при этом часто без всяких помех кочевали намного севернее Оми, совершая порой набеги на окрестности городка Тары и самого Тобольска.

Глава третья

В июле 1715 года экспедиция Бухгольца погрузилась на 32 дощаника и 27 больших лодок, загрузила припасы дощаника больших лодок. На каждый дощаник грузили до 18 тысяч пудов груза, на лодки поменьше.

Еще дюжину нагруженных товарами дощаников вели местные купцы, решившие воспользоваться оказией и выгодно поторговать на востоке. После прощального молебна флотилия двинулась вверх по Иртышу. Часть солдат при этом маршировала вдоль берега.

24 июля 1715 года отряд Бухгольца прибыл в Тару — маленький городок на левом берегу Иртыша. Сам городок от набегов татарских был окружен деревянным тыном и сторожевыми башнями с несколькими пушчонками, кое-где был виден и земляной вал.

Вокруг тайга — смоляные пихтачи и кряжистые кедры, по которым прыгают куницы да горностаи. В центре городка церковь Святого Успения. Тара связует между собой Тобольск и Томск. Поэтому летом бывают там купеческие караваны из далекой Бухары и даже из Китая. Местные продают купцам собольи, беличьи, лисьи да горностаевые меха. Покупают же шелка, чай, фрукты. На местных озерах варят соль и развозят ее по всей Западной Сибири.

Жители Тары — рыбари, солевары и охотники — люди вольные и независимые. Немало среди них бывших ушкуйников, ссыльных стрельцов и другого темного люда. Это в «столичном» Тобольске власть, как власть. В Таре местный воевода сидит тихо, так как, ежели обидишь зазря таежника, он тебе, недолго думая, и нож в брюхо вставит. Тара — край русского царства, а потому и нравы здесь соответствующие. Дальше Тары уже тайга и только редкие острожки.

В Таре Бухгольц получил полторы тысячи лошадей для своих драгун, а также пополнение рекрутами, набранными в Тарском уезде. Кроме этого к отряду присоединились пятнадцать казачьих сотен.

Когда рекрутов построили, подполковник обошел строй, подивился: почти половина — видавшие виды бородатые мужики. Лицо одного показалось знакомым.

— Уж не встречались ли мы с тобой ранее? — спросил Бухгольц.

— Как не встречаться, коль встречались! — не стал отнекиваться «рекрут». — Было дело, когда мы с сотоварищи Софью на царство ставили! Тогда я чуть на дыбу не попал, но плетьми и Сибирью отделался!

— Как звать?

— Еремей!

— Не сбежишь?

— А чего сбегать, коль по своей воле иду?

— Стало быть, нынче хочешь государю Петру Алексеевичу послужить?

— И ему, и Рассеи-матушке! Осточертело по тайге белок бить да водку глушить!

— Из стрельцов Софьинских ты тут один?

— Тут нас целая артель. Вона дружки мои — Елисей и Емельян!

Бывший стрелец показал рукой на стоявших поодаль таких же угрюмых и заросших бородами здоровяков.

— Ну служите, да помните, что за Богом молитва, за царем служба не пропадет! — махнул рукой Бухгольц. — Только больше мне не бунтовать!

— Ужо не сомневайтесь! — хором ответили бородатые «рекруты». — Мы теперича ученые!

В Таре флотилия пополнилась дюжиной речных стругов, которые так же буквально завалили грузом.

Тем временем в начале августа 1715 года в Тобольск пришло письмо Петра об оказании максимальной помощи Бухгольцу. Увы, экспедиционный отряд к этому времени уже ушел к Ямыш-озеру. Следует отметить, что губернатор Гагарин все же сделал все возможное, чтобы исполнить царскую волю, и снарядил вслед отряду еще и вспомогательный караван.

* * *

Из Тары Бухгольц отписал царю Петру, что в дальнейший поход на восток с ним выступило «войска всякого чина людей 2795 человек» при 70 пушках. Там же в Таре к отряду присоединились еще и местные торговые люди, по-европейски — маркитанты.

От Тары отряд двинулся на дощаниках и лодках далее по Иртышу, которых по берегам сопровождали разъезды драгун и казаков, прикрывая речной караван от нападения джунгар.

Плавание вверх по Иртышу осенью оказалось делом нелегким. Главной проблемой являлся сильный встречный северо-западный ветер, который многократно усиливался, между крутыми берегами Иртыша. Порой ветер часто достигал такой силы, что едва солдаты переставали грести, как дощаники несло обратно против течения. По этой причине все предварительные расчеты на время плавания до Ямышева озера оказались неверными, и дорога заняла гораздо больше времени, стоив немалых усилий.

В первых числах октября отряд наконец прибыл к Ямышевскому озеру.

Ямыш-озеро было настолько соленым, что все дно состояло из соляных глыб, а сама вода была и не водой вовсе, а соляным рассолом. В солнечную погоду Ямыш-озеро приобретало зловещий багровый цвет, словно наливалось кровью, так соль отражала солнечные лучи. Ямыш в Сибири известен давно. Сюда издавна ездили за солью, которая отличалась завидной чистотой, хоть это было и не безопасно. Ходила даже незатейливая поговорка:

Говорят, что в Прииртышье

Есть озера Ямышьи,

Поезжай-ка, дружок, туда,

Привези-ка соли с полпуда!

Проводники рассказали Бухгольцу и о целебном свойстве озера. Ежели у кого спину ломит или руки, ноги крутит, то следует обмазаться озерной грязью и соленой рапой — и все сразу снимет. Об этом свойстве Ямыша с давних времен знают все окрестные знахари и шаманы и возят сюда больных. Даже само название озера Ямыш (Емши) со степного означает «целитель».

Подъехав к Ямышу, Бухгольц с удивлением констатировал:

— Удивительно, но озеро пахнет фиалками!

Сопровождавшие его офицеры втянули воздух носами. Точно, озеро пахло знакомым с детства легким травянисто-землистым ароматом.

— Надо же! — подивились. — Благодать-то какая!

На этом красоты озера, собственно, и заканчивались, так как места вокруг были на редкость унылыми — холмистые солончаки да песчаная степь во все стороны сколько видит глаз.

Осмотрев озеро, Бухгольц объявил о начале постройки крепости для предстоящего зимовья в шести верстах от правого берега Иртыша, у ручья Преснухи. Место выбрал грамотно, на высоком тридцатиметровом яру. При этом помимо ручья рядом с крепостью бил ключ со свежей водой. Однако быстро начать строительство крепости не получилось. Первый месяц ушел на размещение — нужно было вырыть землянки, складировать грузы, разметить площадки под фортификационные, служебные и жилые постройки.

Так как быстро холодало, идти дальше в тот год Бухгольц не отважился, о чем и известил царя. Гагарину он отправил также письмо, в котором попросил прислать еще хоть немного обученных военному делу людей.

Для защиты крепости экспедиция привезла серьезный артиллерийский парк: 15 мортир и 36 пушек, а также боезапас: 852 бомбы и 5197 гранат, а также порох, железо, строительные инструменты и одежду.

Почти половину лодок пришлось сразу же разобрать, так как деловой древесины в окружающих сосняках не нашлось.

Руководил строительством поручик артиллерии Каландер. До 10 ноября