Сибирский приключенческий роман 3 - Виталий Галияскарович Гадиятов

– Так мне еще две недели отрабатывать.

– А ты икорки черной пообещай – может, отпустят без отработки, – подмигнула шутливо заведующая. И добавила серьезно: – У нас редко бывают свободные места, приходи…

Всё это рассказала Шура своей сестре, когда они шли домой, в свой съемный угол. Но, как радость и беда, так и перемены в жизни не происходят часто лишь в чем-то одном. Так, вслед за сменой в Шуриной работе у Антонины тоже случилось то, что должно было случиться: бухгалтер-калькулятор их столовой ушла в декретный отпуск, и Тоню вызвала к себе заведующая:

– Ну, как тебе работается у нас, Антонина? – спросила она, внимательно глядя на сотрудницу.

– Да хорошо, Мария Степановна.

– А свою специальность учетчицы еще не забыла?

– Нет, не забыла, – осторожно ответила Антонина, уже начиная догадываться, для чего её вызвала заведующая.

– А что, если я тебе предложу поработать бухгалтером-калькулятором? Сможешь? Ассортимент-то у нас приличный, владеешь ценообразованием, знаешь, как считать затраты материальные и нематериальные? – Заведующая продолжала внимательно рассматривать Антонину.

– Мария Степановна, я в колхозе была одна по части бухгалтерии, хоть и называлась счетоводом: и считала, и проверяла все затраты, и трудодни начисляла, и отчеты составляла, сдавала их, и ценообразованием занималась, и составляла калькуляции, и ордера выписывала, и амортизацию, и инвентаризацию проводила, да всего сейчас не перечислишь, – раскрасневшись, выпалила Тоня.

Заведующая немного помолчала, потом, охлаждая пыл сотрудницы, сказала:

– Здесь не колхоз! Знаешь, сколько человек работает на заводе?! В твоей во всей деревне жителей в десять, а то и в двадцать раз меньше! И мы, работники общепита, все на виду. Чуть что – сама знаешь!.. Ладно, приступай прямо сейчас: сдай фартук, поднос старшей, твой рабочий стол в соседнем кабинете, в бухгалтерии. Работаешь, пока Лида из декрета не выйдет, а там посмотрим. Приказ отдел кадров подготовит…

– Спасибо, Мария Степановна, не подведу, – сказала Антонина.

– Не подведи! Возьми вот эти копии счетов и попроси зайти ко мне главбуха.

Тоня, еще не веря в перемены, робко постучала в дверь бухгалтерии, вошла в кабинет, остановилась в нерешительности у порога. Главбух уже была в курсе, видимо, они раньше с заведующей обсуждали её кандидатуру, сказала:

– Проходите, Антонина, вот ваш стол… Девушки, Антонина будет работать вместо Лиды.

Одна из бухгалтерш засмеялась:

– Только будь осторожна!

– Это почему же? – спросила главбух.

– На этом месте все беременеют.

Антонина от такого неожиданного предупреждения замерла:

– Да у меня даже парня нет!

– А давайте поспорим? – опять засмеялась бухгалтерша.

Положив копии счетов на свой рабочий стол, Антонина села на стул, немного осмотрелась, потом вспомнила, что нужно было сдать старшей официантке белый фартучек, который до сих пор был на ней, и так называемый поднос – то есть предупредить, что переходит на работу в бухгалтерию. Антонина встала из-за стола, сказала, что нужно сходить сдать старые дела и вышла из кабинета.

Старшая официантка, увидев Тоню и не дав ей сказать ни слова, быстро вручила поднос с четырьмя стаканами компота:

– Вон тот дальний, у окна, стол, – унеси, пожалуйста.

Все официантки знали, что столик у окна в дальнем углу столовой, стоявший рядом с буфетом, в котором продавались табак и алкоголь, был навсегда зарезервирован за заводской элитой – летчиками. Это были не те летчики-испытатели, которые ходили на обед в отдельный кабинет в компании заместителя главного конструктора завода и чьи портреты висели в актовом зале, а летчики – перегонщики готовых изделий с заводского аэродрома на аэродромы заказчиков. И хоть портреты этих летчиков пока и нигде не висели, они пользовались безусловным уважением и почитанием, особенно со стороны женской части заводского коллектива.

Антонина тоже их знала, вежливо здоровалась с ними, принося им подносы с едой, но как-то особо на них не обращала внимания. Вот и сейчас она, подойдя к столику, вежливо их поприветствовала, аккуратно правой рукой расставила стаканы с компотом перед каждым из них, держа левой рукой поднос на весу. На мгновение задержалась, думая о том, что это её последнее действие в качестве официантки, улыбнулась. Улыбка, видимо, осветила её лицо в необычном ракурсе, сидевший напротив загоревший элегантный молодой мужчина вдруг тоже улыбнулся, Антонина сделала шаг от столика.

– Официантка! – крикнул, чтобы задержать её, загоревший летчик.

Антонина остановилась, открыто и смело взглянула прямо в глаза летчику, спокойно сказала:

– Я не официантка. Просто меня попросили принести вам компот, чтоб вы от жажды не умерли, – улыбнулась она.

– А кто вы? – Летчик встал со стула.

– В бухгалтерии работаю, – ответила с достоинством Антонина и сама удивилась себе.

9

Утром, таким же ранним, как и накануне, разрывая глухую ночную тишину, в поселке леспромхоза затарахтели заведенные трактора, загудели прогреваемые лесовозы, завизжали заправленные маслом и бензином бензопилы. Ну, понятно, бензопилы – прежде чем тащить их на лесоповал, нужно заправить и тут же проверить на работоспособность, но трактора и лесовозы – лето же, чего их прогревать так долго? Но, во-первых, это, конечно, привычка: лето-то в этих краях короткое, а зимой, в морозы, попробуй с ходу заведи, промерзший за ночь трактор или автомобиль, да и время нужно, чтобы их основательно прогреть. А во-вторых, вдруг какая небольшая поломка – можно устранить, пока рабочая бригада завтракает, а завтрак прихватить с собой и употребить его уже на месте, пока лесорубы бензопилами валят деревья, а сучкорубы топорами срубают ветви. И лишь потом уже вступают в работу трактора, тросами вытягивая бревна к лесовозам, где трактор-погрузчик грузит их. Рабочий день, даже с учетом получасовой дороги, у рабочих начинался летом в шесть часов. А завтракали в пять – начале шестого.

Антонина с Егоркой были уже в столовой, когда первые рабочие начали выстраиваться в небольшую очередь с пустыми подносами. Антонина с Василисой Васильевной спустили с плиты огромную кастрюлю с манной кашей, Антонина встала на раздачу и, пока Василиса Васильевна нарезала хлеб и масло, стала разливать из больших тяжелых чайников чай по стаканам, которые стояли на подносе. Егорка, зная уже своё место, улегся на лавку досыпать – было, конечно, не так удобно, как на кровати, но подложенная телогрейка смягчала жесткость дерева, да и спать сильно еще хотелось.

Рабочие терпеливо, молча, ожидали, когда их пригласят к трапезе. Василиса Васильевна, нарезав хлеб и масло, ушла на кухню, предупредив:

– Еще пару минут. – И оттуда вышла уже с большим блюдом, на котором были разложены куски копченой рыбы.

– Муксунчик от директора за перевыполнение плана, – громко сказала она.

В это время очередь оживилась, но даже не