Путешествия по Азии - Николай Михайлович Пржевальский

Если подвести итог первому, только что завершенному периоду нашей экспедиции, то, откровенно говоря, у нас осталось мало отрадных воспоминаний. Пустыня сплошь залегла от Зайсана до хребта Бурхан-Будда на 2200 километров. Только раз, в Тянь-Шане, мы встретили настоящий лес, где провели сутки. При таких условиях в местностях, где мы проходили, не слишком обильна была научная добыча среди царства растительного и животного. За пять весенних и летних месяцев мы наблюдали сорок три вида млекопитающих и двести один вид птиц. Тех и других собрано в коллекцию около шестисот экземпляров. В гербарий собрано четыреста шесть видов растений. По всему пройденному пути, особенно интересному от Хами до Бурхан-Будда, где еще ни разу не проходил кто-либо из европейцев, добыто много данных чисто географических: глазомерная съемка пути, несколько определений широты, барометрические измерения высот и метеорологические наблюдения. Этнографические исследования вообще были скудны: по пути мы встречали почти сплошь бесплодную пустыню, за исключением только оазисов Хамийского и Сачжоуского да немногих местностей Цайдама.

Глава девятая

Северный Тибет

Грандиозная природа Азии, проявляющаяся то в виде бесконечных лесов и тундр Сибири, то безводных пустынь, то громадных горных хребтов внутри материка, то тысячекилометровых рек, стекающих во все стороны, ознаменовала себя тем же духом подавляющей массивности и в обширном нагорье, наполняющем южную половину центральной части континента и известном под именем Тибета.

Резко ограниченная со всех сторон первостепенными горными хребтами, эта страна представляет собою грандиозную, нигде более на земном шаре в таких размерах не повторяющуюся столовидную массу. Она поднята над уровнем моря на страшную высоту — 3500–4500 метров.

На этом гигантском пьедестале громоздятся, сверх того, обширные горные хребты, правда, относительно невысокие внутри страны, но зато на ее окраинах развивающиеся самыми могучими формами диких Альп. Словно стерегут здесь эти великаны труднодоступный мир заоблачных нагорий, неприветливых для человека по своей природе и климату, в большей части еще совершенно неведомых для науки.

Вся северная площадь Тибетского нагорья, приблизительно между 30–36°, а с прибавлением придатка, ограниченного Алтын-Тагом, до 39° северной широты, и от 52° до 72° восточной долготы от Пулкова[24], представляет совершенно неисследованную землю. В деталях топографии она менее известна, чем видимая поверхность спутника нашей планеты (Луны).

Только поперек восточной части этого пространства удалось начиная с половины XVII века проехать нескольким европейцам; в 1871–1872 годах и в 1873 году двум ученым индусам (пундитам[25]) удалось пробраться в Лхасу. В промежутке между странствованиями этих пундитов удалось и мне в конце 1872 и начале 1873 года пройти из Цайдама по Северному Тибету, по пути из города Синина в Лхасу, около 320 километров до впадения реки Напчитай-Удан-Мурень в реку Мур-Усу, которая составляет верхнее течение знаменитой Янцзыцзян.

При вторичном посещении Центральной Азии в 1876–1877 годах я только коснулся северо-тибетской окраины — хребта Алтын-Таг близ Лобнора. Наконец, в 1879–1880 годах мне удалось прорезать Тибетское нагорье от оазиса Сачжоу по Северному и Восточному Цайдаму, а отсюда за верховья Янцзыцзяна, за хребет Танла, а сверх того, исследовать часть местности на верхнем течении Желтой реки к югу от Кукунора.

Легко видеть, что громадная площадь Тибета остается почти совершенно неведомой и настоятельно ждет своих исследователей.

Но много различных невзгод поджидает здесь европейского путешественника. Против него встанут и люди и природа.

Огромная высота над уровнем моря и вследствие того разреженный воздух, в котором мускулы человека и вьючных животных отказываются служить как следует. Крайности климата, то слишком сухого, то слишком влажного; холода и бури; отсутствие топлива, скудный подножный корм; наконец, гигантские ущелья и горы в восточной части страны — вот препятствия, с которыми придется бороться на каждом шагу.

Местность Северного Тибета, как и во всей Азии, отличается отсутствием мелкой мозаики, а построена по широко размашистому плану.

Тибет по различию своего топографического характера и органической природы можно разделить на три резко отличающиеся друг от друга части: южную, куда относятся высокие долины верховьев Инда, верхнего Сетледжа и Брамапутры, северную, которая представляет сплошное столовидное плато, и восточную, которая заключает в себе альпийскую страну переходных уступов, далеко вдающуюся внутрь собственно Китая.

В дальнейшем я буду говорить только о Северно-Тибетском плато.

Все существующие до сих пор измерения по окраинам плато в один голос говорят о большом, и притом почти одинаковом, поднятии над уровнем моря громадной страны; но ее поверхность не представляет беспрерывной равнины, хотя бы и волнистой, как во многих частях Гоби. Наоборот, здесь равнины являются только более или менее обширными долинами между горными хребтами, разбросанными по всему нагорью.

В самых больших хребтах высокие, обыкновенно вечноснеговые вершины расположены лишь отдельными группами.

Формы гор, за исключением вечноснеговых, мягкие, с пологими скатами. Все хребты очень доступны.

В свободных между горами пространствах раскинулись равнины.

Почва этих равнин глинистая, реже глинисто-песчаная, вообще очень скудная растительностью. Сыпучий песок попадается довольно редко, но солончаков много.

Тибет не имеет, исключая небольшой восточной части, вод, стекающих к океану. Вся выпадающая влага остается на месте и, помимо испарения, образует многочисленные озера. Вода в них вследствие замкнутости, а также большого испарения соленая. Климат Северного Тибета характеризуется низкой температурой во все времена года, несмотря на столь южное положение страны, господством сильных бурь, особенно весной, крайней сухостью атмосферы осенью, зимой и весной, наоборот, обилием влаги во время лета.

Флора и фауна Северного Тибета представляют странное явление: бедный растительный мир и рядом с тем изобилие крупных млекопитающих. Вряд ли где-либо в другом месте земного шара, разве в недоступных европейцам землях Внутренней Африки и Австралии, можно найти такое количество зверей, исчисляемое, вероятно, миллионами.

Крайняя невыгодность климатических и вообще физико-географических условий делает Северный Тибет непригодным для человека. Не говоря уже про жизнь оседлую, здесь чрезвычайно трудно жить даже кочевникам.

Здесь не найдется достаточно корма для их стад; трудно и самим кочевникам свыкнуться с разреженным воздухом, крайностями тепла и холода. Отсутствие летом топлива доставит немало затруднений[26].

Однако абсолютного отсутствия человека в Северном Тибете нет. Внутри Северно-Тибетского плато кочуют небольшие орды.

Пундит Наин Синг встречал на пути из Ладака в Лхасу кочевья народа кампа. На берегах озера Дангра-Юм-Чо тот же пундит нашел даже оседлые поселения на высоте 4500 метров.

Глава десятая

Наш путь по Северному Тибету

На