Легионер - Гордон Догерти

Единственное, что он мог чувствовать — холод и сырость. Пелей миновал еще один столб, повернул... Когда его дрожащие пальцы коснулись следующего столба, слева неожиданно замерцал теплый оранжевый огонек свечи. Пелей поспешно шагнул к свету и замер, машинально пытаясь отогреть закоченевшие пальцы над слабым огоньком.

Разумеется, это место никак не подобало посещать человеку его ранга и происхождения. Затхлый сырой воздух, на каменной кладке, словно звезды в ночи, блестят капли воды.

«Так живут крысы в сточной канаве».

Сенатор Пелей вздрогнул от отвращения и плотнее закутался в плащ из конопляной ткани.

Откуда-то сверху доносились шаги многочисленных рабов, уже потянувшихся по своим утренним делам. Рабы и представить не могли, что их хозяин собирается обсуждать важные дела с сенатором в сыром и темном погребе. Абсурд! Это просто нелепо.

Еще более нелепым было то обстоятельство, что сенатор Пелей никогда за всю свою жизнь не подвергал себя такому риску. До этого дня — ни разу. И этот риск он разделит с каждым жителем империи...

Обещание власти и небывалого богатства звучало куда более соблазнительно, когда они обсуждали это дело с епископом в роскошном зале, на пиру, опьяненные вином и собственным величием. Теперь же реален был только каменный погреб, холодный и сырой — и теперь сенатор куда яснее понимал, во что он ввязывается.

«Еще не поздно!» — изнемогал от ужаса внутренний голос.

Бежать.

Сенатор попытался припомнить, сколько столбов он прошел, сколько шагов сделал в темноте... Повернулся, чтобы отойти от свечи...

Из мрака за его спиной выступила темная фигура.

Возле главных ворот дворца Святого престола стоял долговязый парень с бритой головой и крючковатым носом. Он выжидающе смотрел на стражников. Наконец, один из них неопределенно хмыкнул и сказал своему напарнику:

— Да, все верно. Епископ приказал ждать раба от сенатора Тарквития. И все же обыщи его.

Паво со вздохом поднял руки, а второй стражник принялся охлопывать его потертую коричневую тунику. Уж было понятно, что несет с собой Паво только восковую табличку — но рабы всегда будут рабами, а городские стражники — сукиными детьми. Паво ухмыльнулся, но тут же вздрогнул от боли, когда стражник задел толстыми пальцами свежие шрамы на ребрах юноши.

Он во все глаза смотрел на роскошные ворота дворца, собираясь затем так же жадно рассматривать и роскошное внутреннее убранство. Это был его первый настоящий визит во дворец, несмотря на то, что его часто посылали с подобными поручениями. Раньше попасть внутрь не удавалось.

Великолепие дворца поражало. Паво считал, что этот дворец вполне может посоперничать роскошью и размерами даже с императорским дворцом.

— Он чист! — проворчал охранник — Хотя и воняет так, словно извалялся в верблюжьем дерьме.

— Забавно, что ты заметил! — фыркнул Паво. — Я именно так и сделал, специально для тебя...

— Вали отсюда, вонючка! — перебил его стражник, распахивая ворота. Его напарник изловчился и отвесил Паво увесистого пинка.

Паво с наслаждением вдохнул аромат цветов в зимнем саду, украшающем внутренний дворик. Ах, если бы у него было время побездельничать, побродить здесь... но нет, у него в руках восковая табличка, которую он должен передать, получить взамен нее пакет и поспешить обратно, чтобы быть дома к полудню. В противном случае — и об этом живо напоминали Паво его собственные ребра — Фронто, звероподобный телохранитель сенатора Тарквития, в очередной раз высечет его кнутом.

Так что времени нет, нет даже на то, чтобы хоть ненадолго уединиться в библиотеке и почитать. Хотя... крошечный кусочек свободы он себе выкроит, и тронул моток тонкой лески, спрятанный под языком.

Он быстро взбежал по ступеням и показал восковую табличку стражникам у дверей. Один из них небрежно кивнул на дверь в конце коридора.

— Секретарь там, отдашь ему.

Здесь, несмотря на высокий потолок, было тепло, благодаря трубам с горячей водой, проложенным под полом. Примерно на середине пути Паво заметил обычную и ничем не примечательную дубовую дверь — и снова коснулся языком мотка лески. Его шаги отдавались гулким эхом по всему коридору, пока он не оказался в комнате довольно скромного размера. Она, как и сказал стражник, располагалась в самом конце коридора.

В дальнем углу комнаты между небольшой винтовой лестницей и окном сидел секретарь — приземистый толстый старичок. Стол перед ним был завален бумагами и свитками; один из таких свитков старик сейчас изучал, нахмурив пушистые белые брови.

— Сообщение от сенатора Тарквития! — подал голос Паво.

Секретарь поднял голову, явно раздосадованный тем, что его отвлекли от дел.

— Хммм... — тут лицо его слегка прояснилось. — Ах, да!

Он, словно утка, нырнул под стол, порылся там, а обратно вынырнул уже с небольшим холщовым кошельком в руках. Протянув руку за табличкой, он швырнул кошелек Паво, а затем нацарапал что-то на полоске пергамента, отдал полоску юноше — и вернулся к своему свитку без всяких дальнейших пояснений.

Паво немного удивился тяжести небольшого кошелька. Холщовый мешочек издавал характерное звяканье, и Паво рассеянно подумал, что в нем, должно быть, достаточно денег, чтобы тысячу раз купить себе свободу... Потом его мысли обратились к совершенно иному вопросу.

Выйдя из кабинета секретаря, он удостоверился, что коридор пуст, а стража и не думает смотреть в его сторону. Тогда Паво снял сандалии — и его шаги тут же стали бесшумными. Вытянув леску изо рта, он ловко сложил петлю, просунул ее в замочную скважину той неприметной двери, а затем начал осторожно нажимать на ручку. Вот петля захватила зубцы... еще немного... нажать... Проклятье! Петля ослабла и выскочила из скважины.

Паво едва не выругался вслух и опасливо покосился на стражников, но те по-прежнему смотрели в другую сторону. Паво стиснул зубы и предпринял еще одну попытку. На этот раз петля крепко охватила зубцы, раздался негромкий щелчок — и ручка повернулась до конца. Дверь была милосердна — и отворилась совершенно бесшумно. Затаив дыхание, Паво скользнул в полумрак. Дверь за его спиной так же бесшумно закрылась, и он оказался на темной лестнице. Мрак разгоняли лишь стоявшие в каменных нишах свечи.

Ступени под босыми ногами Паво становились все холоднее и влажнее, пока не стали откровенно мокрыми. Юноша добрался до конца лестницы — и перед ним открылся обширный подвал дворца с тяжелыми каменными сводами. Паво осторожно двинулся вперед. Здесь, в этих каменных сотах находится сокровищница дворца, а в ней — золотой идол Юпитера. По спине Паво пробегала дрожь