Миссия в Неаполе - Иван Иванович Любенко

Клим положил на зелёное сукно стола развёрнутый телеграфный бланк и спросил:

— Полагаю, этого будет достаточно?

Секретарь с лёгким недоумением, но уже без тени высокомерия пробежал глазами короткий текст: «Немедленно выезжайте в Неаполь. Все детали узнаете у консула на месте. Клосен-Смит».

По мере чтения лицо чиновника преобразилось. Надменность сменилась почтительностью. Имя отправителя, очевидно, говорило ему о многом.

— Ожидайте, сударь, — взволнованно проговорил он и вместе с телеграммой скрылся за высокой дверью.

Через мгновение секретарь появился снова и, почтительно склонив голову, произнёс:

— Его превосходительство вас ждёт.

Клим вошёл в кабинет. Помещение оказалось просторным и светлым. Слегка прикрытые шторы создавали в нём атмосферу уединения и располагали к сосредоточенной работе. Вдоль правой стены тянулись массивные книжные шкафы, заполненные ежегодниками Министерства иностранных дел, дипломатическими справочниками и томами Свода законов Российской империи. Слева — карта мира. Прямо за спиной консула висел портрет молодого Государя Николая II в золочёной раме.

Из-за письменного стола, заваленного бумагами, навстречу Ардашеву поднялся действительный статский советник[16] Антон Адамович Сержпутовский. Взгляд Клима невольно задержался на фотографии в дорогой раме, стоявшей тут же: хозяин кабинета в парадном мундире был запечатлён рядом с императорской четой во время дворцовой церемонии. На его груди отчётливо виднелся золотой камергерский[17] ключ на голубой ленте.

Он снял очки и, потирая переносицу, вышел навстречу. Облачённый в строгий тёмно-зелёный министерский мундир с бархатным воротником, консул, вероятно, выглядел бы сухим бюрократом, если бы не открытое, удивительно доброе лицо с аккуратными седеющими усиками. И хоть на левой стороне его груди холодно блестела восьмиконечная звезда ордена Святого Станислава I степени, сам хозяин кабинета больше напоминал гимназического учителя, уставшего от проверки тетрадей, чем статского генерала.

— Господин Ардашев! Наконец-то! — воскликнул он радостно, но с едва уловимыми нотками тревоги. — Прошу вас, садитесь. Устали с дороги?

— Благодарю вас, ваше превосходительство, — Ардашев слегка склонил голову, пожимая тонкую, сухую руку чиновника. — Добрался без приключений.

— И слава богу! — Он сел напротив и спросил: — Может быть, хотите чаю? Кофе?

— Нет-нет, не стоит беспокоиться. Я только что пил крепкий итальянский кофе.

— Вы курите?

— Есть грех.

— Так не стесняйтесь, — он придвинул массивную хрустальную пепельницу, — дымите, сколько душе угодно.

Но Ардашев, ещё зайдя в кабинет, поймал себя на мысли, что его хозяин не курит.

— Я не буду отравлять вам воздух, ваше превосходительство.

— Ну как угодно, — разведя руками, проговорил Сержпутовский, и в его глазах сверкнула искорка одобрения. — Вы уже нашли себе пристанище?

— Поселился в «Бристоле».

— О! Прекрасный выбор. Вероятно, раньше бывали в Неаполе?

— Нет, но, находясь в Ницце, увидел рекламу этого отеля в одной из местных газет.

— Там тоже были в командировке?

— Да, ваше превосходительство. Эту телеграмму мне принесли за несколько минут до отправления петербургского поезда. Я даже не успел сдать билет.

— Что ж, если вам нужны деньги, мы готовы оплатить все ваши расходы.

— Нет-нет, благодарю, ваше превосходительство. Средств у меня пока хватает.

— На какой период вы оплатили отель?

— Пока на неделю.

Консул покачал головой:

— Недели точно не хватит. Дело уж больно сложное.

— Я готов за него взяться.

— Мне, право, неудобно. Получается, вы из огня да в полымя… А может, отдохнёте, выспитесь хорошенько, а с утра я вас и озадачу? А то вижу: глаза у вас красные, уставшие, — с отеческой заботой вымолвил статский генерал.

— Благодарю вас, ваше превосходительство, но я бы хотел уже сегодня приступить к выполнению вашего поручения.

— Ну что ж, так тому и быть. Три дня назад беда у нас стряслась. Наш соотечественник, крупный промышленник, купец I гильдии Платон Ерофеевич Чаплыгин брошен в зловонную тюрьму Викария при Кастель-Капуано. Его обвиняют в предумышленном смертоубийстве графа Винченцо Монтесано. Этот шестидесятилетний неаполитанский аристократ вознамерился устроить аукцион по продаже уникальных редкостей эпохи Ренессанса. Ещё месяц назад он дал об этом объявление во всех ведущих европейских газетах и указал список предназначенных для продажи раритетов. Петербургский негоциант узнал об этом и послал телеграмму, предложив встретиться с ним ещё до начала торгов и совершить сделку по приобретению одного артефакта. Оговорили цену. Тот согласился. Дело в том, что наш фабрикант заражён страстью к коллекционированию антиквариата. Значительную часть своего собрания он совершенно бескорыстно передал в Эрмитаж, чем заслужил благодарность государя. Платон Ерофеевич срочно выехал в Неаполь и навестил Монтесано. Сколько раз он приходил к нему, я точно не знаю. Но вот после одного из визитов Чаплыгина графа нашли мёртвым. Его зарезали каким-то странным средневековым кинжалом, а та самая ценная вещица, которую Платон Ерофеевич намеревался заполучить, исчезла. Соответственно, в преступлении заподозрили Чаплыгина и тотчас арестовали прямо в отеле. После допроса его препроводили в острог. И вам предстоит его оттуда вытащить. Я убеждён, что он невиновен. Этот фабрикант настолько богат, что мог бы купить городской музей. Он бы никогда не пошёл на душегубство ради какого-то там золотого креста-распятия. Да и в заключении он долго не протянет. В этом переполненном уголовниками узилище всем заправляет здешняя преступная организация — каморра. С его открытой душой и прямолинейным характером он быстро наживёт себе врагов. Платон Ерофеевич — человек, известный при дворе. И сам государь уже справлялся у министра о его судьбе. Вот поэтому вас так спешно и направили к нам из Ниццы.

— Простите, ваше превосходительство, адвокат у него есть?

— Мы его обязательно пригласим. Но в любом случае это будет местный присяжный поверенный. А я не особенно доверяю чужестранцам. Да и не пойдёт он против собственной власти. Обстановка в Италии неспокойная. В Королевстве бушуют протесты, нарастает влияние анархистов и социалистов, а в Африке того и гляди со дня на день война с эфиопами разразится. У тайной и уголовной полиции дел по горло. Никто не будет глубоко вникать в детали обвинения русского подданного. Тем более что квестура[18] Неаполя работает на износ, выискивая шпионов, смутьянов и врагов Короны. А делегат[19] Чезаре Червелло уже раструбил всем газетам, что преступник найден. Вот, — консул взял со стола свёрнутую Il Mattino[20] и протянул Ардашеву, — посмотрите, что в передовице. Там же внизу и фотография этого хвастливого сыщика.

Клим прочитал вслух:

— «Убийство графа Монтесано раскрыто! Мы поймали злодея с поличным! — заявил репортёрам Чезаре Червелло. — Руки русского купца по локоть в крови, и в этом нет ни малейшего сомнения! Да свершится правосудие!..»

— Кстати, Чезаре Червелло переводится как «царственный ум» или «императорский мозг». Лично я не сталкивался с этим субъектом, однако сдаётся мне, что его поступки не особенно