История Византийской Африки. От войн Велизария до гибели Африканского экзархата - Евгений Викторович Старшов

своих сотоварищей. Прибыв в Византий, Василиск укрылся с мольбами в храме великого бога Христа (византийцы называют этот храм Софией), считая, что это наименование более всего подходит для Бога. Благодаря просьбам базилиссы Верины (своей сестры, жены Льва. – Е.С.) он избежал опасности, но уже был не в состоянии достигнуть престола, ради чего он все это и сделал. Дело в том, что базилевс Лев незадолго до этого убил во дворце Аспара и Ардавура, так как у него было подозрение, что они злоумышляют против него, собираясь его умертвить. Так шли тогда дела».

Император Василиск. Изображение на золотом солиде

Излишне говорить, что Гензерих тут же прибрал назад Сардинию и Сицилию и продолжил нападения на Византию. Подробности одного из них приведены Прокопием – правда, неясно, каким временем его датировать. Известный византинист Ю.А. Кулаковский относит его к закату жизни Гензериха, конкретно – к 477 году; однако это противоречит сообщению Прокопия о том, что Гензерих соблюдал мир, заключенный с базилевсом Зеноном, о котором мы расскажем ниже, а также, очевидно, рассказу Малха, в котором Зенон укоряет Гензериха за учиненное им разорение, а тот как бы оправдывается (см. тоже ниже); поэтому приведем этот рассказ здесь: «Напав как-то на городки Пелопоннеса, Гензерих попытался захватить Тенар, но скоро был отбит, многих потеряв из своего войска, и отступил оттуда в полном беспорядке. Еще охваченный гневом, он пристал к Закинфу, убил многих из тех, кто попался ему навстречу, захватил в плен пятьсот видных лиц и вскоре отплыл. Когда он оказался на середине так называемого Адриатического моря, он безо всякого сожаления велел изрубить тела этих пятисот на мелкие куски и разбросать по морю».

Летом 474 г. базилевс Зенон счел за благо заключить с вандалами «вечный мир», по которому признал все их завоевания, они же соглашались более не нападать на Византию, предоставить своим подданным свободу вероисповедания и выдать пленных – с чем, правда, бывали проблемы, когда вандальский король заявлял, что не может повлиять на судьбу тех, которые являются не его рабами, а рабами его воинов (вопрос решили только деньги), да и со свободой вероисповедания тоже вскоре пошли неурядицы; более того, годом позже вандалы пошли на союз с умиравшей Западной империей, в принципе, нацеленный против империи Восточной.

Некоторые подробности заключения этого мира сообщает историк Малх Филадельфиец[17]: «Зенон был человек, вовсе не способный к войне. При возникающих отовсюду беспокойствах он решился отправить посольство к вандальскому государю в Карфаген и назначил посланником одного из сенаторов, Севира (Севера), человека, отличавшегося благоразумием и справедливостью. Он возвел его в патрикийское звание, дабы тем придать посольству больше важности. Севир отправился морем, а вандал, узнав, что едет к нему посольство, предупредил его, выступил в море и занял Никополь. Севир, переехав из Сицилии в Карфаген, сильно упрекал вандальского государя за его предприятие против Никополя. Вандал говорил, что он это сделал как неприятель, но теперь, по прибытии к нему посланника, он принимает мирные предложения Зенона. Между тем, уважая степенные свойства Севира, полюбив его речи, удостоверяясь все более в справедливости, вандал охотно исполнял все, что ни предложит Севир. Вандал счел его добродетельным особенно за то, что он отказался от поднесенных ему денег и подарков, которые следовали ему по званию посланника, и объявил, что самый приличный для посланника дар – освобождение военнопленных. Вандал похвалил его правило и сказал ему: «Я отпускаю тебе всех пленников, доставшихся мне и моим детям; что касается до тех, которые достались на долю войску, ты можешь, если тебе угодно, купить их у тех владельцев, которые захотят продать их тебе, а я не могу приневолить владельцев к такой продаже». Таким образом Севир освободил без выкупа тех римлян, которые принадлежали государю вандалов, а прочих пленников, насколько был в силах, выкупил на бывшие у него деньги и на сумму, вырученную от продажи с публичного торга всех его вещей и платья». Как отмечает Прокопий, мир этот соблюдался до Юстиниана, и действительно, все последующие вандальские войны были сугубо внутренними – против берберов, ставших в чаянии богатств и лучших земель столь же рьяными противниками вандалов, сколь прежде – римлян, а до них – карфагенян.

С преемником Гензериха, Гунерихом (Хунерихом, Гонорихом; 420–484 гг., правил с 477 г.), Зенон поначалу продолжал дипломатические отношения, согласно Малху: «В том же (478. – Е.С.) году приехали в Византию посланники из Карфагена. Их вел Александр, попечитель Олибриевой супруги (Плацидии, сестры жены вандальского короля. – Е.С.), некогда посланный Зеноном с согласия самой Плацидии. Посланники уверяли царя, что Гунерих сделался искренним его другом и был предан римлянам; что он отказывается от всех притязаний на доходы жены своей (Евдокия, как мы упоминали ранее, бежала от мужа в Иерусалим. – Е.С.) и на прочие деньги, отнятые прежде Львом, равно и от того, что в начале войны было отнято у карфагенских купцов; что он забывает все, за что отец его имел какую-нибудь причину жаловаться на римлян; желая иметь с ними мир твердый и уничтожить всякое их подозрение, он намерен искренно утвердить договор и то, что было уже постановлено; что он благодарен царю за уважение его к жене Олибрия и что, зная это, он готов исполнить все, что царю угодно. За этими словами вандалы скрывали свое бессилие. Они боялись и тени войны, ибо по смерти Гензериха они совершенно предались неге и более не оказывали прежней силы и мужества в боях, не имели и тех приготовлений, которые на всякий случай имел Гензерих, скорее приводивший в движение всякое предприятие, чем другие успеют о нем помыслить. Зенон принял посланников благосклонно, оказал им приличные почести и, одарив их щедро, отпустил. Александру дал звание комита приватов».

Император Зенон. Изображение на золотом солиде

Но вскоре отношения испортились: король вандалов начал жестокое преследование христиан господствующего вероисповедания, о чем свидетельствуют Прокопий («Гонорих был самым жестоким и несправедливым гонителем христиан Ливии. Он принуждал их принимать арианскую веру, если же обнаруживались не желающие подчиняться ему по доброй воле, тех он сжигал живыми или предавал смерти разными другими способами; многим он велел отрезать язык до самой гортани, они еще в мое время жили в Византии») и Виктор Витенский («В Карфагене… и сегодня… всякий может видеть одних без рук, других без глаз, третьих без ног; у одних вырваны ноздри и обрезаны уши, у других от слишком долгого висения на кольях голова, прежде гордо поднятая, была вдавлена в плечи, когда палачи, рванув за веревки изо всей силы, вздергивали их ввысь над домами и раскачивали туда-сюда