История Византийской Африки. От войн Велизария до гибели Африканского экзархата - Евгений Викторович Старшов

подвешенного. Иной раз рвались веревки и кое-кто падал с этой высоты вниз со страшным ударом, иные, переломав себе все кости, долго не могли прийти в себя, многие вскоре испускали дух»). Зенон подлил масла в огонь, в самом начале 480-х гг. потребовав от Гунериха замещения в Карфагене вакантных епископских должностей, разумеется, иерархами господствовавшей церкви. Король в ответ выдвинул совершенно неприемлемое требование, чтобы в самой Византии арианам были предоставлены равные церковные права, обещая в противном случае выслать всех неарианских епископов «к маврам», что он и сделал, когда его требование было проигнорировано (всего 4970 человек, 482 г.).

Преемник Гунериха, его племянник Гунтамунд (Гундамунд; 450–496 гг., правил с 484 г.), смягчил гонения за веру в своем королевстве, но при этом сурово пресекал все возможные контакты церковников и знатных людей с Византией, приравнивая такие контакты к предательству (правда, монофизитский раскол Византии с Римом сам по себе ограничил такие контакты оставшихся «правоверными» романо-африканцев) – возможно, под этот «каток» попал и знаменитый карфагенский поэт Драконций, написавший панегирик Зенону[18] и получивший за это многолетний застенок и пытки, от которых его избавила только смерть Гунтамунда. Наследник последнего, его брат Тразамунд (Трасамунд; 450–523 гг., правил с 496 г.), вел еще более мягкую религиозную политику и, как отмечает Прокопий, «с базилевсом Анастасием (ок. 430–518 гг., правил с 491 г. – Е.С.) он был в большой дружбе»[19]. Роковую роль в падении вандальского королевства сыграл второй брак короля (500 г.) – с Амалафридой, овдовевшей сестрой остготского короля Италии Теодориха[20]; вернее, не сам брак, а то, как преемник Тразамунда Хильдерик (Ильдерик, 460–533 гг., правил с 523 по 530 гг.), сын Гунериха и Евдокии и, таким образом, внук Валентиниана III и праправнук Феодосия I) расправился с вдовствующей королевой и ее шеститысячной воинской свитой – тем самым вандалы оттолкнули от себя единственного потенциального союзника – остготов; Теодорих даже готовил против вандалов большую карательную экспедицию, но умер в разгар строительства флота в 1000 дромонов византийского образца (526 г.).

Вообще Прокопий весьма благостно характеризует этого короля, что понятно по двум очевидным причинам – ему надо было обелить Хильдерика, как жертву тирании Гелимера, которому отомстил Юстиниан уничтожением Вандальского королевства, да и, вдобавок, Хильдерик был потомком римских императоров, что тоже, надо полагать, играло свою роль в придворной историографии. Византиец пишет: «Он был очень доступен для своих подданных и в общем кроток, не притеснял ни христиан, ни кого-либо другого, в военном отношении был слаб и даже не хотел, чтобы до его слуха доходили разговоры о войне… Ильдерих был ближайшим другом и гостем Юстиниана (483–565 гг., правил с 527 г. – Е.С.), который, еще не будучи базилевсом, правил государством по своему усмотрению, так как его дядя Юстин (ок. 460–527 гг., правил с 518 г.) был очень стар и не очень опытен в государственных делах. Юстиниан и Ильдерих обменивались ценными дарами».

Итак, посмотрим, какие факторы подготовили низвержение Хильдерика. Король – друг Византии; совершенно неудивительно, коль скоро сей старец провел в Константинополе 4 десятка лет; он возвратил из ссылки епископов господствующей церкви, заместил вакантные епископские кафедры неарианами, созвал церковный собор 525 г. и вообще прослыл «филокатоликом»; наконец, крупное военное поражение, понесенное от берберов Анталы войсками вандалов, которыми предводительствовал Хильдимер, павший в битве[21]. Как пишет Корипп, «остатки разбитой армии вернулись восвояси и низложили своего короля, измотанного годами и боящегося [грядущей] катастрофы, и вручили скипетр жестокому тирану (Гелимеру)» (530 г.). Юстиниан, давно хищно приглядывавшийся к Вандальскому и Остготскому королевствам, как незаконно вообще существующим в природе на римских землях, немедленно воспользовался случаем выступить на защиту прав свергнутого союзника и родственника римских императоров.

Византийские писатели, как мы видим, Гелимера (ок. 480–553 гг., правил в 530–534 гг.) не жаловали – Корипп зовет его тираном, Прокопий пишет: «В военном деле он считался среди своих современников исключительно сведущим, но в остальном был человеком коварным, бессердечным и подлым, всегда готовым совершить переворот и воспользоваться чужими богатствами». Захватив власть, он заточил свергнутого короля, а также его племянников Оамера и Евагея, жену и дочерей, и повел откровенную антивизантийскую и антикатолическую политику. Юстиниан дипломатическим путем пытался выручить попавшего в беду союзника, но безуспешно: Прокопий приводит переписку Юстиниана с Гелимером. В первом письме базилевс писал: «Ты поступаешь безбожно и противно завещанию Гензериха, держа в заключении старика, твоего родственника и царя вандалов (в соответствии с волей Гензериха), силою захватив власть, хотя немного спустя ты смог бы получить ее по закону[22]. Не продолжай же дальше действовать преступно и не заменяй имени царя прозвищем тирана, которое ты получил из-за того, что не подождал короткое время. Но позволь ему, каждую минуту ожидающему смерти, сохранить видимость верховной власти, а сам действуй во всем, как подобает правителю, и только подожди, когда в ходе времени и в соответствии с законом Гензериха ты обретешь и наименование своей деятельности. Если ты поступишь так, то и от Всемогущего получишь милость, и от нас дружбу».

Интересное письмо, и как будто даже все в нем изложенное – совершенно справедливо, отчего и закрадывается сомнение в его аутентичности. Вот Ю.Кулаковский, например, пишет, что поначалу Гелимер послал к византийскому двору полагающееся извещение о своем вступлении на престол, а Юстиниан обошелся с послами грубо и выгнал их[23], и только потом пошла вся эта переписка (если она, добавим мы, вообще имела место и если Прокопий цитирует именно те самые письма, а не сочиненные им самим, как, к примеру, все историки, начиная с Фукидида, сочиняют речи царей и полководцев). Однако мы имеем лишь то, что имеем, и дальше предположений идти не можем за отсутствием иных данных. Далее Прокопий пишет: «Гелимер, ничего не исполнив, отпустил послов, Оамера велел ослепить, а Ильдериха и Евагея велел содержать в еще более строгом заключении, обвинив их в том, что они задумали бежать в Византий. Когда и об этом услышал базилевс Юстиниан, он отправил второе посольство с таким письмом: «Мы написали тебе первое письмо, не думая, что ты поступишь совершенно обратно нашим советам. Если тебе хочется приобрести верховную власть так, как ты ее сейчас приобрел, получи с нею и то, что дает за это демон. Ты же пошли к нам Ильдериха, слепого Оамера и его брата, чтобы они получили утешение, какое могут иметь люди, лишенные власти или зрения. Мы не потерпим, если ты этого не сделаешь. Нами руководит надежда, возлагаемая ими на нашу дружбу. На преемника его власти мы пойдем не для того, чтобы воевать, но чтобы по возможности его наказать». Прочитав это письмо, Гелимер ответил следующими