История Византийской Африки. От войн Велизария до гибели Африканского экзархата - Евгений Викторович Старшов

ударов волн, с ревом бьющихся о камни. Утесы, покрытые темными водорослями, далеко отражают этот звук вод. Там с самых глубин вздымают море северный ветер и восточный, усиливаемый бурями. Швартовы обрываются силой моря, и несчастные корабли погибают, их доски лежат на жестоких берегах, и рядом с ними, среди водорослей, часто покоятся гниющие остовы судов. Вот почему моряки боятся и избегают опасностей этого места, предпочитая отмели более безопасных мест. На этом берегу римский флот некогда пристал, и на ливийский берег ступил Велизарий, пленивший затем Африканское царство. Из-за необычной природы этого региона моряки прошлых веков называли эту гавань Главою отмелей. Прибыв на это же место, великодушный полководец Иоанн, храбрый, как Велизарий, приказал спустить паруса. Воистину счастливым было то место, что предложило латинскому флоту безопасную и благоприятную якорную стоянку. Брошенные якоря надежно держали корабли у берега. Храбрый командующий узнал гавань и, возликовав, еще стоя на палубе корабля, указал на нее и обратился к своим товарищам с радостью в сердце: «Когда корабли тех, кому было суждено отомстить[28], достигли этой береговой равнины, именно на этот пляж я впервые ступил, уверенный в оружии моей юности, ибо я был одним из малых военачальников. Когда коварный Гелимер, тиран, правил этими ливийскими берегами, римские отряды сделали свои первые шаги по этому песку и здесь испили ливийских вод. В тот день армия, прибыв с [еще] не опробованным [в бою] оружием, вырыла окопы на этом побережье. Видите, там, рядом с морем, возвышается средь песков холм, овеваемый непостоянным южным ветром? Там, на этой высоте, командующий Велизарий воздвиг свой шатер и знамена, и его полководцы и трибуны окружали его. И я, в сопровождении моего благословенного брата, разбил палатку на этом месте. Увы, какой тяжелый, враждебный людям жребий дала нам судьба! Преданные братья, сколько ваших радостей сгубила жестокая смерть, внезапно подкравшись! Когда я вспоминаю о доблести, проявленной моим братом в его гневе, когда он рубил врага, о мудрости, с которой этот доблестный вождь контролировал наших союзников, я понимаю, какого великого человека оплакало наше содружество! Но не Фортуна войны похитила моего брата, ибо он постоянно возвращался победоносным из своих предприятий против нашего жестокого врага. Увы, жестокая смерть, ты одолеваешь даже лучших. Ты, Папп, был образом моего отца и моего сына; одно мне утешение, соразмерное со столь великим горем, что осознание твоей победы позволяет тебе с презрением смотреть на воды Стикса. Да, эти места напоминают мне о моем благословенном брате и заставляют меня лить слезы. Какие кампании завершил он в те годы! Да дарует мне Сам Бог больший успех, и пусть это место, по Божьему благословению, окажется еще более удачным, нежели в тот год! И даже сейчас, в решающий момент нашей кампании, укрепления этого места кажутся незаконченными и не обеспечивающими безопасность. Если победа осенит мои знамена в этой войне, я завершу укрепление этого места, начатого ранее, каменной кладкой».

Гелимер тем временем отдыхал в имении Гермиона в Бизацене, в 4 днях пути от моря, и действительно, вражеские войска беспрепятственно высадились и за единый день выстроили лагерь; ночь провели на страже, на каждом судне оставались по 5 стрелков, дромоны защищали флот от атак с моря; на следующий день Велизарий примерно наказал нескольких воинов, промысливших по окрестностям у жителей плоды, категорически запретив обижать местных жителей – и действительно, эта наглядная пропаганда возымела на романо-ливийцев действие (на какое-то время), они с радостью принимали византийцев, как освободителей, снабжали припасами и сдавали не защищенные стенами города, например, Силлект (как помнит читатель, все они, кроме карфагенских, были срыты по приказу Гензериха). Велизарий отправил вандалам воззвание, в котором призвал их вместе бороться с тираном, и пошел в поход: выслал вперед отряд армянина Иоанна, казначея Велизариева дома, с 300 щитоносцев; справа войско прикрывало море, слева – конные гунны; флот двигался параллельно. Сам Велизарий, опасаясь нанесения Гелимером удара сзади, находился в тылу своего войска. В день оно преодолевало 80 стадиев (14 км – относительная медлительность его продвижения: обычно византийское войско передвигалось почти в три раза быстрее, покрывая 210 стадиев за дневной переход, обуславливалась жарой) и последовательно миновало без боев Силлект, Лепту (Лептис Малый) и Гадрумет, ночуя то в городах, то в лагерях, и, наконец, достигло Грассы[29], на расстоянии 350 стадиев (65 км) от Карфагена. Там был роскошный дворец короля вандалов с садами, где византийское войско душевно отдохнуло.

Что же Гелимер? Первым делом он послал своему брату Аммате приказ в Карфаген – истребить Хильдерика с его родом, что и было исполнено (Оамер ранее умер в заточении), и затем быть готовым со своими воинами и карфагенянами встретить византийцев, сам же он повел своих воинов во вражеский тыл, намереваясь зажать противника под пригородом Карфагена Децимом (в 70 стадиях от столицы, т. е. в 13 км) и уничтожить. Наличные силы вандалов принято исчислять в 30 000 бойцов, далеко не лучших. Г.-И. Диснер пишет о вандальском войске так: «Для вандальских методов ведения войны был характерен исключительный упор на конный бой, что следует возводить еще к традициям силезского и венгерского периодов[30]. Представление о вандальском коневодстве дают многие письменные источники, но прежде всего обнаруженная под Карфагеном (Бордж Джедид) мозаика, на которой изображен хотя и не вооруженный, но определенно вандальский всадник в куртке и узких штанах, несомненно принадлежащий к служилой знати. Вооружение воинов состояло из копий и мечей, но иногда сражались и дротиками или луком и стрелами. Это “распространение” кавалерийских возможностей на “бой на расстоянии” было, пожалуй, неизбежным, тем более что практически полностью отсутствовали собственно пехотные формирования и, кроме того, оборонительные сооружения и осадные орудия»[31].

Задним числом многие (например, Ш. Диль) любят упрекать короля, что вместо партизанской войны он сделал ставку на два генеральных сражения, которые и проиграл, однако некоторые (например, Жюльен) видят и положительное зерно в стратегическом замысле Гелимера под Децимом, который провалился по не зависящим (или не совсем зависящим) от него обстоятельствам. Короче говоря, он намеревался атаковать врага с трех сторон, однако разнобой в действиях привел к тому, что три части его войска были разбиты порознь. Во-первых, столкновение его разведчиков с византийскими при Грассе открыло Велизарию его приближение. Византиец отправил Архелая с флотом к Карфагену, приказав не приближаться к нему ближе, чем на 200 стадиев (флот даже ушел из пределов видимости, ибо должен был обогнуть мыс Гермеса), на четвертый день византийцы прибыли к Дециму. Гелимер приказал своему племяннику[32] Гибамунду выйти на