История Византийской Африки. От войн Велизария до гибели Африканского экзархата - Евгений Викторович Старшов

собственной воле, дал жене обмануть себя. Застав их вместе в подземном помещении, он пришел в гнев, она же, ничуть не оробев и не пытаясь как-то все это скрыть, сказала. “Я пришла сюда, чтобы вместе с этим юношей спрятать самое ценное из нашей добычи, чтобы о нем не стало известно базилевсу”. Так сказала она в свое оправдание. Он же, позволив убедить себя, оставил их безнаказанными, хотя сам видел, что у Феодосия распущен пояс, поддерживающий штаны у срамных мест. Движимый любовью к этой женщине, он предпочел думать, что зрелище, представшее перед его собственными глазами, ничуть не соответствует действительности». Потом полководцу наябедничали на жену рабы и рабыни, но он отдал их на растерзание госпоже, а потом она умудрилась утащить Феодосия с собой в Италию, где Велизарий воевал с готами – но достаточно уже о ней, вернемся на вандальскую войну.

Гелимер пока ограничивался мелкими посильными пакостями – вызвал с Сардинии Цазона и начал организовывать партизанскую войну, действуя в двух направлениях: во-первых, он стал склонять на свою сторону берберов, однако не преуспел в этом – к нему прибыли лишь разрозненные отрядики и одиночные воины, в то время как все вожди, войдя в соглашение с Велизарием, получили от него дары и почести и торжественно пообещали помочь ему в борьбе с вандалами – хотя на деле ничего не делали, выжидая, на чьей стороне будет удача, как свидетельствует Прокопий: «Те, кто правил маврусиями в Мавритании, Нумидии и Бизакии, отправив послов к Велизарию, объявили себя подданными базилевса и дали обещание сражаться в союзе с ним. Некоторые из них предлагали ему в качестве заложников своих детей и просили прислать им по древнему обычаю знаки их власти. Ведь у маврусиев был закон, что никто не имеет права властвовать над ними, прежде чем базилевс римлян не пришлет ему, пусть даже будет он врагом римлянам, знаков его власти. Получая их от вандалов, они не считали, что власть их имеет прочное основание. Атрибуты эти были таковы: серебряный с позолотой жезл и серебряный головной убор, покрывающий не всю голову, но, как венок, отовсюду поддерживаемый серебряными пластинками; белый плащ, застегивающийся золотой пряжкой на правом плече наподобие фессалийской хламиды; белый хитон с вышивкой и золоченая обувь. Велизарий все это им послал и каждого из них одарил большими деньгами. Однако на помощь ему они не пришли, хотя и вандалам помогать не решались, но, будучи в стороне, выжидали, каков будет исход войны». Во-вторых, «Гелимер, раздавая много денег ливийским крестьянам и проявляя к ним дружеское расположение, сумел многих привлечь на свою сторону. Им же он приказал убивать тех римлян, которые оказывались в окрестностях, объявив, что каждому за такое убийство он уплатит определенную сумму золота. И действительно, они убили многих из римского войска, но только не воинов, а рабов и слуг, которые из жадности к деньгам тайно приходили в деревни и тут попадались. Их головы крестьяне приносили к Гелимеру; получив плату, они удалялись, он же считал, что так он истребляет вражеских воинов»[36]. Тем временем, получив письмо брата, через 3 дня Цазон прибыл в Африку и соединился с войсками брата на равнине Буллы.

Вандалы в Африке. Гравюра XIX в.

Вандалы двинулись к Карфагену, перебили акведук, но к серьезной осаде не приступали – зато сговорились с гуннами, чтобы те предали византийцев. Велизарий не остался об этом в безвестности благодаря перебежчикам и в конце концов увещаниями и дарами добился у гуннов признания в их страхах – они боялись, что после победы византийцы заберут у них всю добычу, а самих навсегда оставят служить в Ливии. Велизарий клятвенно заверил их в том, что ничего этого не будет, и они пообещали информировать его о своих дальнейших переговорах с Гелимером. Доверять им, конечно, все равно было опасно, но, как говорится, кто предупрежден, тот вооружен. С местными предателями полководец не церемонился – так, он посадил на кол на холме перед городом некоего карфагенянина Лавра, выданного собственным секретарем, что побудило прочих воздержаться от подобного рода деятельности. Наконец, в середине декабря, когда стены Карфагена были починены и вдобавок город обнесен дополнительными деревянно-земляными укреплениями – палисадами, насыпями и рвами, Велизарий отправился на бой с врагом, выслав вперед конницу и армянина Иоанна с щитоносцами, поручив затеять стычки и перестрелку. Сам он с основными силами выступил на следующий день. Гунны решили выжидать и обрушиться на побежденных. Авангард византийцев пришел к лагерю вандалов у Трикамара, в 140 стадиях от Карфагена. Оставив женщин, детей и ценности за лагерным валом, вандалы выстроились вдоль мелкой речушки, намереваясь встретить врага; по флангам у них стояли тысячники, Цазон возглавлял центр, Гелимер ездил вдоль рядом своих воинов, подбадривая их речью, общий смысл которой сводится к знаменитому «Победа или смерть!»[37] Велизарий, оставив медленно двигавшуюся пехоту, с 500 конниками подъехал к своему авангарду и отдал приказ атаковать. Иоанн был в центре, на левом фланге – Мартин, Валериан, другой Иоанн, Киприан, Алфия, Маркелл и вожди федератов; на правом – Папп, Варват, Эган и все предводители конных отрядов. Гунны стояли отдельно – впрочем, поскольку они и ранее так делали, их трудно было уличить в измене. Иоанн перешел реку и столкнулся с Цазоном, был отбит и прогнан за реку, пересечь которую варвары не решились. Тогда Иоанн повторил попытку, взяв щитоносцев Велизария, и вновь был отбит. На третий раз ему повезло, Цазон и лучшие вражеские воины пали, все византийское войско перешло реку и погнало врага; гунны, видя, чья берет, также обрушились на вандалов, которым пришлось укрыться в лагере. Византийцы мародерствовали, обирая с трупов золото. Потери Прокопий оценивает менее чем в 50 византийцев и порядка 800 вандалов. Когда подошла пехота Велизария, полководец повел ее на лагерь; Гелимер бежал с родственниками и немногими приспешниками тайно от своего воинства. Это послужило сигналом к полному развалу вандальского воинства: «Некоторое время вандалам оставалось неизвестно, что Гелимер бежал; когда же все узнали, что он исчез, а враги оказались уже на виду, вот тогда-то зашумели мужчины, закричали дети, подняли плач женщины. Никому не было дела до находившихся здесь сокровищ, никто не заботился о плачущих любимых существах, но всякий старался бежать безо всякого порядка, кто как мог. Подойдя, римляне взяли обезлюдевший лагерь со всеми его богатствами и затем целую ночь, преследуя врага, избивали попадавшихся им мужчин, а детей и женщин обращали в рабство. В этом лагере римляне нашли такое количество добра, сколько никогда