История Византийской Африки. От войн Велизария до гибели Африканского экзархата - Евгений Викторович Старшов

левый фланг византийского войска, чтобы полностью его окружить: Аммата атаковал бы спереди, Гелимер – сзади, а Гибамунд – сбоку – и опрокинуть врага в море. Прокопий справедливо отмечает, что, не будь авангарда Иоанна и гуннов на фланге, все войско было бы совершенно уничтожено, но роковую для вандалов роль сыграло то, что Аммата появился на четверть дня ранее нужного Гелимеру времени, и кроме того – с малым отрядом, так как не привел все наличные силы сразу, оставив большую часть вандалов в Карфагене с приказом постепенно подтягиваться к Дециму (впрочем, Жюльен объясняет это иначе и, как кажется, более убедительно – что Аммата просто с малым числом всадников отправился вперед на разведку и элементарно «нарвался» на византийский авангард, в бою с которым и погиб); в итоге Иоанн разбил Аммату – Прокопий сообщает, что брат короля «убил двенадцать храбрейших воинов, сражавшихся в первых рядах, но пал и сам, проявив себя в этом деле как прекрасный воин», но совершенно никудышный полководец. Более того – остатки его отряда направились в Карфаген и, встречая кучки подходивших оттуда к полю боя вандалов, и их обращали в бегство вместе с собой, так что «Иоанн и его люди, убивая всех, кто им попадался, достигли самых ворот Карфагена. Избиение вандалов на этих семидесяти стадиях было таково, что, увидев количество трупов, можно было бы подумать, что число их врагов доходило до двадцати тысяч человек». Акт второй: Гибамунд со своим отрядом наткнулся на гуннов на безлюдной и безводной солончаковой равнине Галон в 40 стадиях от Децима, где те без особого труда всех перебили, несмотря на неравенство сил – 2000 вандалов против 600 гуннов (Прокопий приводит слова одного из видных гуннских вождей: «Бог послал им этих иноплеменников, как готовое праздничное угощение»). Надо полагать, учитывая высочайших уровень гуннов как конных лучников, что они просто перестреляли вандалов, даже не допустив их до рукопашной схватки, а потом изрубили обратившихся в бегство. Акт третий: в 7 стадиях от Децима сошлись основные силы, путем не ведая о произошедшем ранее; Велизарий решил не рисковать целым войском и выделил авангард из варваров-федератов, которые понесли поражение от вандалов, занявших выгодную стратегическую позицию на холме, и заодно вовлекли в бегство и отряд Велизариевых щитоносцев из 800 человек под командой Улиариса. Далее Прокопий утверждает, что Гелимер сам отдал победу врагам – он мог бы и Велизария разбить, и последовать потом за Иоанном и зажать его под стенами Карфагена и также разбить, а потом и флот уничтожить, но, увидев труп брата, король «предался плачу и стенаниям; занявшись его погребением, он упустил столь благоприятный для него момент, вернуть который он уже никак не смог». Велизарий, напротив, остановив своих бегущих и затем узнав о двух уже одержанных победах, пошел в наступление на врага и учинил бойню, так что немногие спаслись, устремившись на равнину Буллы по дороге, ведущей в Нумидию, предоставив и Карфаген, и всю Бизацену их судьбе. Карфагеняне открыли ворота и сняли цепи в гавани, чтобы вошел флот базилевса, из тюрем были освобождены приговоренные Гелимером к казни восточные купцы, вандалы попрятались в храмах, ища спасения, но осторожный Велизарий, подозревая западню и вместе с тем опасаясь, что его воины учинят грабеж под покровом темноты, на ночь глядя в город не пошел. Всю ночь ликовавший Карфаген светился факелами и лампами (у карфагенян был престольный праздник – день священномученика епископа Киприана), и наутро, 15 сентября 533 г., византийские армия и флот торжественно вошли в Карфаген, причем полководец вновь дал строгий наказ не обижать жителей и велел за все продукты расплачиваться наличными, заодно расследовав небольшой грабеж купцов, учиненный моряками флотоводца Калонима (хотя тот награбленное так и не выдал). Велизарий занял трон Гелимера и устроил в его дворце знатный пир. Укрывшимися в храмах вандалам была дарована жизнь.

Первым делом Велизарий приказал чинить стены Карфагена (есть мнение, что Гелимер потому и не рискнул перенести в нем осаду, что укрепления были очень ветхи[33]), ариане были изгнаны из храма Св. Киприана[34] и, надо полагать, и прочих городских храмов. В руки Велизария попали вестники с Сардинии, которых Цазон послал брату с реляцией о молниеносной победе над Годой, равно как и послы, которых Гелимер посылал к королю вестготов Февдису, безуспешно склоняя его к союзу (якобы, в отличие от этих послов, еще не ведавших о катастрофе, постигшей их отечество, вестготский король уже узнал о ней от купцов – такова версия Прокопия; так или иначе, Февдису было вовсе не с руки воевать с Византией). Отправившийся к Годе на Сардинию Кирилл, узнав о его поражении и гибели, вернулся в Карфаген к Велизарию, а Соломон отправился к Юстиниану с докладом о достигнутых успехах; тот еще до решающего поражения вандалов в институции от 21 ноября 533 г. в «лучших» староимперских традициях наименовал себя Africanus et Vandalicus.

У нас нет данных, относить ли этот случай к периоду, когда Велизарий деятельно чинил укрепления Карфагена (скорее всего), либо же когда пребывал там после победы над вандалами, но при помощи Прокопия поведаем о нем сейчас, чтобы немного разбавить военную тематику. Ничего нового в нем читатель не увидит, кроме древней и избитой истины о том, во что обращает храброго воина и полководца женщина (вспомнить хоть Геракла у Омфалы, хоть библейского Самсона, хоть раввинскую притчу о том, как мышонок, поздравляя льва со свадьбой, сказал: «Будь счастлив, брат!» Лев разозлился, почему мышонок назвал его братом, и тот ответил: «Знаешь, до того, как жениться, я тоже ведь был львом…»). Итак: «Был в доме Велизария некий юноша из Фракии, по имени Феодосий, по отеческой вере из так называемых евномиан. Собираясь отплыть в Ливию, Велизарий опустил его в святую купель и извлек оттуда собственными руками. Таким образом он и его жена усыновили его, как это принято по христианскому обычаю. Поэтому Антонина, как и подобает в подобном случае, возлюбила Феодосия, ставшего, согласно Священному Писанию, ее сыном, очень заботилась о нем и держала подле себя. Но тотчас же во время этого плавания она безумно влюбилась в него и, пылая безудержной страстью, отринула всякий страх перед Богом и людьми. Сначала она сходилась[35] с ним тайно, но в конце концов стала делать это в присутствии рабов и рабынь. Ибо, одержимая страстью и явно обезумевшая от любви, она уже не видела никаких препятствий к этому. Однажды в Карфагене Велизарий застиг их на месте преступления, но сам, по