Путеводитель по Шекспиру. Греческие, Римские и Итальянские пьесы - Айзек Азимов

За одну ночь от Тасоса до Тира доплыть невозможно.

Поэтому про географию лучше забыть. Для Тарса нет места на карте, откуда он мог бы поддерживать регулярные связи с Эфесом, Тиром и Пентаполисом, месторасположение которых хорошо известно.

«О Эскулап…»

Конечно, вернуть Таису к жизни трудно даже Церимону, потому что он заканчивает свою речь словами:

О Эскулап, веди нас!

Акт III, сцена 2, строка 112

Согласно греческому мифу, Эскулап (латинская форма греческого имени Асклепий) был сыном Аполлона. Он стал чрезвычайно искусным врачом – таким искусным, что мог оживлять мертвых. Это вызвало гнев Аида, который чувствовал, что искусство Эскулапа грозит ему. Аид пожаловался Юпитеру (Зевсу), который разрешил спор, убив Эскулапа молнией. После смерти Эскулап был причислен к сонму богов и стал покровителем медиков.

Именно поэтому Церимон и взывает к нему в данном случае.

«Марину…»

В Тарсе Перикла чествуют как избавителя от голода, но у царя нет времени. Он должен вернуться в Тир, оставив в Тарсе

Дитя мое Марину (это имя

Пристало ей, рожденной в море) вашим

Участливым заботам я вверяю.

Акт III, сцена 3, строки 12–16

Марина – женский род латинского прилагательного, означающего «морской». Девочку оставляют на попечение Клеона и его жены Диониссы.

«Храм Дианы…»

Действие снова переносится в Эфес. Таиса полностью оправилась. Она думает, что Перикл погиб во время кораблекрушения, и хочет уйти от мира. Доктор Церимон говорит:

Отсюда недалеко – храм Дианы,

И если твердо вы решили так,

То в нем закончить дни свои могли бы.

Акт III, сцена 4, строки 11–13

В древние времена Эфес славился храмом Дианы (Артемиды). Строительство храма было завершено около 420 г. до н. э.; он производил столь сильное впечатление, что был причислен к семи чудесам света.

В октябре 356 г. до н. э. храм погиб в огне; удалось доказать, что поджог был умышленным. Когда виновника схватили и спросили, зачем он это сделал, тот ответил: чтобы прославить свое имя в истории. Преступника казнили, приказав вычеркнуть его имя из всех записей и никогда не упоминать его вслух. (Однако желание этого человека все же исполнилось, потому что имя Герострат каким-то образом сумело пережить его носителя.)

Это случилось за полтора века до действия «Перикла»; но, конечно, храм восстановили. Нам храм знаком, потому что он играет определенную роль в Новом Завете, описывающем то, что произошло через два века после событий, отраженных в «Перикле», и через четыре века после преступления Герострата.

Святой Павел, прибывший в Эфес как христианский миссионер, обличал идолопоклонничество и вызвал к себе ненависть местных ювелиров, неплохо зарабатывавших на сувенирах, которые охотно покупали приехавшие посетить храм Дианы. Не догадываясь о том, что их потомки будут так же неплохо (если не лучше) зарабатывать на распятиях и образках Девы Марии, ювелиры испугались гневных речей святого Павла. В Эфесе начались беспорядки; горожане «исполнились ярости и стали кричать, говоря: велика Артемида Ефесская!» (Деян., 19: 28).

Конечно, Шекспир знал, что Диана – девственная богиня луны и охоты, так ее изображали в классических греческих мифах. Но Диана Эфесская была одновременно богиней плодородия, с грудями свисающими на живот; видимо, это был символ земли-кормилицы. Храм Дианы Эфесской явно не годился для тех, кто хотел удалиться от мира и сексуальных услад, но в пьесе он изображен именно таким.

«Пафосских голубей…»

Четвертый акт вновь начинает Гоуэр, объясняющий, что после событий третьего акта прошло много лет. Все это время Марина провела в Тарсе. (Сколько именно прошло лет, выясняется позже, когда Перикл говорит, что его дочери уже четырнадцать.)

Все это очень напоминает «Зимнюю сказку», где другая девочка по имени Пердита тоже выросла в разлуке с родителями. В обоих случаях отцом девочки является верховный правитель, а мать считают мертвой (но в конце концов выясняется, что она жива).

Единственная разница в том, что приемные родители Пердиты из «Зимней сказки» обожали свою воспитанницу, а Марине из «Перикла» повезло меньше.

У Клеона и Диониссы есть собственная дочь по имени Филотена, которую Марина превосходит красотой и умом. Гоуэр описывает положение Филотены как совершенно безнадежное:

Так может галка заявлять,

Что перья у нее белей,

Чем у пафосских голубей…

Акт IV, интродукция, строки 31–33

Пафосская голубка (см. в гл. 1: «Держа свой путь на Пафос…») – одна из голубок, запряженных в колесницу Венеры.

«Раздену землю…»

Дионисса из ревности хочет убить Марину, несмотря на то что Таре перед Периклом в огромном долгу. Ее замысел облегчает то, что кормилица Марины, сопровождавшая ее с рождения, недавно умерла и девушка потеряла свою охрану. Действительно, впервые появляясь на сцене, Марина оплакивает кормилицу. Она приносит на могилу бедной женщины корзину цветов и с грустью говорит:

Нет, я раздену землю, чтоб усеять

Цветами твой могильный дерн…

Акт IV, сцена 1, строки 13–14

[В оригинале: «Я раздену Теллус…» – Е. К.]

Теллус – одно из имен римской богини земли, более известной как Терра.

«Митилена полна…»

Дионисса уговаривает Марину прогуляться на берег с человеком, которому поручено убить девушку. К счастью, на берег высаживается шайка пиратов и похищает девушку до того, как произошло убийство.

Однако положение Марины не слишком улучшается, потому что действие перемещается в митиленский бордель. У хозяина борделя возникли затруднения. Он говорит своим людям:

Поищи на рынке товару. Митилена полна распутников; мы в это ярмарочное время теряем слишком много денег оттого, что у нас слишком мало девчонок.

Акт IV, сцена 2, строки 3–5

Митилена – главный город острова Лесбос, расположенного в восточной части Эгейского моря. Это один из самых крупных здешних островов; из тех мест, что упомянуты в пьесе, он ближе всего к Эфесу. До него от Эфеса по прямой всего лишь около сотни миль (160 км) на северо-запад, однако плывущий по морю корабль должен сделать большой крюк, огибая длинный мыс.

С другой стороны, Лесбос находится в 150 милях (240 км) к юго-востоку от Тасоса; если под Тарсусом подразумевается этот остров, то легко представить себе, что пираты приплыли в Митилену, которая, будучи морским портом, являлась одновременно невольничьим рынком,