Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

В Петропавловске они застали шлюп «Надежда» Ивана Крузенштерна.

Глава третья

Зимовка есть зимовка — дело нудное и долгое. Но на исходе мая в Авачинскую бухту вошел шлюп «Нева» капитан-лейтенанта Лисянского, завершившего первую половину своего кругосветного плавания. Какая была встреча! Все радовались необычайно. Шутка ли, боевые российские корабли впервые достигли столь отдаленных пределов! Среди офицеров как «Надежды», так и пришедшей «Невы» были бывшие сослуживцы и однокашники Хвостова и Давыдова.

О том, как приходилось Хвостову и Давыдову наводить порядок среди камчатской вольницы, лучше всего написал в своем дневнике лейтенант шлюпа «Надежда» Егор Левенштерн: «Мы нашли в заливе два судна, которые здесь перезимовали. Одно — транспортное судно «Феодосия» под командой Василия Ивановича Астахова. Другое судно «Святая Мария», принадлежавшее Американской компании, находилось под командой Андрияна Васильевича Машина. На последнем прибыли на Кадьяк, наверное, из Охотска как пассажиры Николай Александрович Хвостов и Гаврила Иванович Давыдов. На судне, принадлежавшем Американской компании, было 80 человек, из них 24 человека сбежали…

Машин — человек, страдающий одышкой. Он слишком корыстолюбив и поэтому он многое сносит от Американской компании, а еще больше от ее служащих… Машин из-за корыстолюбия был излишне снисходителен со своей командой. Хвостов много раз предостерегал этого Машина, чтобы тот взял власть над своими людьми и держал бы их строже. Напрасно!

Весной, незадолго до того, как корабль надо было оснастить (Хвостов не рассказал о настоящей причине), однажды утром Машин прибежал к Хвостову и сказал со слезами на глазах: «Мои люди меня больше не слушаются, они бунтуют и даже хотели поднять на меня руку». Команда состояла из 80 наспех собранных людей. Солдаты же и артиллеристы, которые составляют гарнизон Петропавловской гавани, еще более избалованы и также мало подчиняются своим офицерам. Хвостов немного помучил Машина, сказал: «Вожаков смуты надо наказать кошками». — «Никто не слушается», — ответил Машин малодушно. Наконец Хвостов пошел к мятежникам. Малый, который уже один раз был наказан кнутом, нахально подошел к Хвостову с таким видом и миной, говорящей, что он-то уж его заставит замолчать. Пара оплеух, отвешенных Хвостовым, которые сбили малого с ног, были внушительными. Но малый снова вскочил на ноги, крикнул своим друзьям, которые с ворчанием приблизились, и бросился с кулаками на Хвостова. В этот момент подошел Давыдов и ударил малого по голове дубинкой, палкой с набалдашником, так, что тот упал. Остальным Хвостов надавал оплеух с такой быстротой, что те не имели времени опомниться. Кошку сразу же принесли, но главного бандита почти невозможно было обуздать. Силой с него сорвали одежду, и он получил 25 ударов кошкой (кто их считал?). Кроме него наказали еще 12 человек. Этот разбойник болен уже 6 недель и болеет до сих пор. Он находится под арестом, где он все время кричит о тирании и дышит местью. После этого Хвостов принял команду, и эти 24 человека убежали из боязни перед его строгостью. Наше прибытие снова восстановило покой. Во всем этом происшествии Машин вел себя так, как будто все это его не касалось. Я вынужден придерживаться одного мнения с Хвостовым о том, что Машин должен был главному бандиту пустить пулю в лоб, чтобы предотвратить большее несчастье. До Кадьяка все будет хорошо, так как вместе с ним пойдут Хвостов, Давыдов и Резанов. Но на обратном пути все будет выглядеть хуже, когда Машин, который не умеет обуздывать своих людей, окажется в одиночестве… Хвостов — ловкий малый… Мы слушаем рассказы наших вновь обретенных друзей о новостях в Охотске и Кадьяке. С Давыдовым я служил вместе на «Елене» (фрегат Балтийского флота. — В.Ш.), с Машиным я был в кампании на Средиземном море, с Хвостовым мы были вместе многие годы в Англии…

…Солдаты здесь очень избалованы. Офицерами у них большей частью были мерзавцы, облегчавшие им разбой и воровство. Теперь они не хотят снова привыкать к порядку. Зимой майора Крупского потребовали в Нижне-Камчатск, чтобы на время отсутствия Павла Ивановича Кошелева принять начальство над чукчами. По приезде он нашел огромные беспорядки. Лейтенант Фалкин не признал в нем своего начальника, а солдаты повиновались еще меньше. Этот Фалкин обворовал нескольких купцов и хотел выиграть время, чтобы более основательно запутать свое мошенничество. В тот же вечер он преследовал купца и зашел даже в комнату Крупского, в которой спали Хвостов и Давыдов, прибывшие вместе с Крупским в Нижне-Камчатск. Он ворвался и закричал: «Кто смеет здесь поддерживать этого мошенника!» Только Крупской открыл рот, как тот сказал: «А! Это ты, майор? Старая баба» и т. д. Только из-за присутствия Хвостова и Давыдова он смутился и вынужден был пойти домой…

…В этом году солдаты в первый раз на Камчатке научились коптить рыбу. Этому их научил Давыдов».

Порой господа-офицеры развлекались на Камчатке, в соответствии с местными нравами. Из дневника лейтенанта Левенштерна: «После обеда Головачев, Беллинсгаузен (лейтенанты со шлюпа «Надежда». — В.Ш.), молодой Кошелев (младший брат коменданта Камчатки. — В.Ш.), Хвостов, Давыдов и я вышли на прогулку. Когда мы вечером возвращались домой, то перед нами по Кошке (песчаная коса около Петропавловска. — В.Ш.) бежало множество диких собак. Давыдов предложил загнать собак в воду. Мы погнали собак на самый крайний выступ косы. Собаки не хотели прыгать в воду и так как они не знали, как спастись, то они начали прорываться сквозь нашу линию. Они пробивались с такой силой, что опрокинули Головачева. Давыдов бросил свою палку в последнюю собаку и так неудачно ее задел, что она внезапно упала. Она начала приходить в себя только через большой промежуток времени. Но мы уже не могли дожидаться момента, когда собака поднялась бы на ноги. А, может, она так и не смогла бы подняться. Головачев остался невредимым. Мы жалели об этом случае, так как он был вызван неосторожностью, шалостью и ребячеством…

…Хвостов к обеду приказал сварить нам значительное количество рыбы. После прогулки мы с аппетитом съели рыбу у него на берегу…

…Давыдов пообещал дать мне статью относительно обхождения Американской компании с алеутами и о том, какие работы должны для нее выполнять алеуты…»

Очень любопытны записи лейтенанта Левенштерна о его откровенных разговорах с Хвостовым. Читая эти откровения, мы можем лучше представить себе мотивы поступков нашего героя, понять, насколько непростыми были взаимоотношения простого флотского лейтенанта с сильными мира сего и насколько независимо и дерзко он с ними держался. Из дневника лейтенанта Левенштерна: «Хвостов уже дважды совершил путешествие по Сибири; побуждением этому послужили высказывания Резанова; а именно: что Хвостов обогатится благодаря своей поездке из Охотска на