Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

удивительнее: по большей части, люди в его звании бывают горды; а он совсем напротив, и мы, имея кой-какие поручения, делаем свои суждения, которые по необыкновенным своим милостям принимает…»

Мнения же историков насчет личности Резанова достаточно противоречивы.

Американский адмирал Ван Дерс: «Николай Резанов был прозорливым политиком. Живи Н. Резанов на 10 лет дольше, то, что мы называем Калифорнией и Американской Британской Колумбией, было бы русской территорией».

Другого мнения был наш соотечественник, капитан 1‐го ранга Д. Афанасьев, писавший в журнале «Морской сборник» № 3 в 1864 году: «…Сей господин Резанов был человек скорый, горячий, затейливый писака, говорун, имевший голову, более способную созидать воздушные замки, чем обдумывать и исполнять основательные предначертания… Рассчитывая, что частные купцы, доставляя свои товары в Охотск и в Камчатку сухим путем через Сибирь, не могли продавать их так дешево, как товары, привезенные от компании морем, он назначил всем вещам в Камчатке очень низкие цены, даже в убыток компании, с тем намерением, чтобы, уронив частных купцов, захватить в пользу компании монополию; но компанейский комиссар в Петропавловске, зная, что компания не в силах всякий год присылать суда с товарами из Европы, согласился с некоторыми другими купцами, взял на себя большое количество разных товаров из компанейской лавки, которою сам управлял, и, оставя службу в компании, стал продавать свои товары по прежним высоким ценам и даже самому новому комиссионеру компании на ее счет… После этого первого опыта своего первого искусства в торговых оборотах и после пробы дипломатической тонкости его в Японии (опять неудачной) г. Резанов составил план для другого великого предприятия: он вздумал основать торговлю в Калифорнии, но, отправившись на компанейском судне в Сан-Франциско, он получил там ответ, что о торговле этой должно говорить в Испании, а не здесь. Но и сии три неудачные покушения не ослабили изобретательного духа г. Резанова; он объявил войну Японии и послал два компанейских судна грабить и жечь японские селения, пока правительство их не согласится торговать с нами; а пленных японцев предлагал селить в Америке и употреблять на компанейские работы… Смерть прекратила дальнейшие его планы, которым, вероятно, он не переставал бы служить компании».

Из дневника известного в будущем адмирала, а тогда лейтенанта Макара Ратманова, бывшего в этом плавании «Невы» старшим офицером: «Копенгаген… Посол жил на берегу… и мало нам делал чести, так что я несколько раз должен был напомнить ему о его звании; советовал снять знаки отличия и тогда уже гоняться за известными женщинами в садах и по улице. Тут я мог заметить, что мало будет нам делать чести его превосходительство, и чем более мы были с ним вместе, тем более находили в нем и в свите неблагородного». Вот еще одна запись Ратманова, сделанная уже на острове Святой Екатерины: «…У нашего посла украли 49 талеров и золотую табакерку; но я стороною слышал, что табакерка попалась в те руки, которые доставляли послу белых и черных красавиц. В бытность посла на берегу он мало делал России чести…»

Ряд историков считает, что, возможно, Резанов и был выдворен на самый край света, подальше от столичных скандалов из-за своего скандального поведения в столице. Помимо этого, еще много пишут, что Резанов был нечист на руку — еще с екатерининских времен.

Весьма своеобразной была и свита посла. Граф Федор Толстой, известный впоследствии все России под прозвищем «американец» — известный дуэлянт и карточный шулер, кавалерист майор Фридерици, надворный советник Фосс — законченный алкоголик. При этом последние два во время плавания отличились еще и тем, что были уличены с поличным в воровстве денег у капитана Лисянского…

После даже столь краткого знакомства с членами дипломатической миссии вовсе не трудно понять, почему она потерпела полное фиаско в Японии!

Неудача Резанова в Японии ставила крест на его дальнейшей дипломатической карьере. Но камергер не унывал. После неудачи в делах посольских Резанов теперь собирался вплотную заняться делами Российско-Американской компании и весной после зимовки отправиться на Аляску.

Первым делом, прибыв в Петропавловск, Резанов собрал свои вещи и перебрался с неподчиненной ему «Невы» на подвластную «Марию». Из всей свиты камергер взял с собой лишь естествоиспытателя барона Лангсдорфа.

— В Японии я свои дела уже переделал! — лаконично объявил камергер офицерам «Марии». — Теперь же поплыву с вами на Аляску!

Из дневника лейтенанта Левенштерна: «Фридерици вечером принес известие, что Резанов приказал Машину быть готовым к отплытию. Резанов намерен завтра, после обеда, отплыть на Кадьяк… Резанов еще сегодня вечером перебирается на «Марию». Раньше он говорил: «Весь мой багаж не займет и одной байдарки». Сейчас на «Марию» доставлены уже 4 доверху наполненные лодки, а перетаскиванию сундуков и ящиков конца не видно. Каюта на «Марии» и без того очень маленькая, наверное, так набита, что в ней нельзя повернуться. …Фридерици, Кошелев, Мориц Коцебу (воспитанник Крузенштерна. — В.Ш.) и я поехали в Авачу, чтобы его там дождаться. Сразу после обеда мы сели в лодку, простившись с Давыдовым и Хвостовым, которые напоследок у нас обедали, так как «Мария» уже распустила марсель».

…Стылые дремотные волны качали утлое двухмачтовое суденышко. В промежутках между вахтами сквозь дрему людям казалось, что они слышат не скрип, а стон старого судна. Миновали остров Прибылова, затем Уналашку. Вот наконец и Ситха — столица русской Америки.

«Не знаю, — провидчески писал в те дни в своем дневнике Хвостов, — счастливая или несчастливая судьба нас соединила с Н.П. Резановым на самой отдаленной точке Российского государства».

* * *

Мореплавателей Ситха встретила еще дымящимися пепелищами. Совсем недавно она была в очередной раз разорена и разграблена воинственными индейцами-колошами, а затем отбитая капитаном Лисянским только-только начала отстраиваться заново.

Постаревший Баранов встречал Хвостова с Давыдовым, как отец родных сыновей. Целуя, приговаривал:

— Соколики мои родные, и не чаял вас вновь в местах наших диких увидать!

Резанову же Баранов сказал при встрече так:

— Полагалось бы встретить особу твою высокую хлебом-солью… Да вот беда — нет у нас ни хлебушка, ни соли. Не подвезли сей год из Охотска.

— Что ж вы едите? — спросил Резанов.

— А что придется. Когда рыбку выловим, когда грибок найдем. А супротив болезни скорбута пиво варим — из еловых шишек… И Богу молимся!

Здесь же, в Ситхе, Хвостов с Давыдовым встретились еще с одним человеком, который невольно сыграет в их жизни роковую роль, с американским шкипером Вульфом.

Шкипер и торговец из Бристоля Джон Вульф пришел на Аляску на своем судне «Жано».

Судно Вульфа была загружено различными товарами, продовольствием, оружием, порохом, пулями — вещами на Аляске необходимыми. Вульф и Баранов вели взаимовыгодную торговлю. Прибытие Вульфа отсрочило голод, но доставленного им продовольствия все равно было мало для того, чтобы перезимовать. Необходима была еще одна большая закупка.

Баранов