Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

Пригласив в один из дней к себе в каюту Хвостова, Резанов был с ним особенно приветлив:

— Господин лейтенант! Я знаю вас как человека решительного и предприимчивого. Плавая же с вами, убедился и в том, что превыше всего прочего вы ставите общую пользу. А потому решил я на будущий год произвесть решительную экспедицию, которая положит процветание этому краю. Готовы ли вы пожертвовать собою, если это потребуется, ради пользы Отечества?

Мало что поняв из туманного резановского монолога, Хвостов тем не менее не моргнув глазом ответил:

— Конечно, готов!

Потом все же поинтересовался:

— А в чем, собственно говоря, суть дела вами затеваемого?

— Об этом узнаете в свое время, но не сейчас! — заговорщицки взмахнул своими многочисленными перстнями Резанов.

Спустя некоторое время камергер вновь призвал к себе лейтенанта. Заговорщицки прикрыв дверь, он усадил его подле себя и вполголоса начал разговор:

— Вам надлежит в самое ближайшее время осмотреть шестнадцатый и восемнадцатый острова гряды Курильской. На первом, как известно, имеется вполне приличная гавань, а на втором — поселение Американской компании. Далее направитесь к острову Сахалин, чей берег недавно японцами вероломно захвачен. Там освободите от злодеев местных жителей айнов. Айнов одарите вещами и медалями, а на берегах сахалинских установите знаки границ державы Российской!

— Дело ясное! — кивнул камергеру Хвостов. — Я флага русского не опозорю! Все исполню, как должно, в точности!

Справедливости ради следует отметить, что еще во время своего шестимесячного «сидения» в Нагасаки Резанов не постеснялся напомнить личному представителю микадо, что «на север от Матсмая (Хоккайдо) все земли и воды принадлежат российскому императору и чтобы японцы не распространяли далее своих владений». Но сыны божественной Аматерасу были себе на уме. Доходили до Резанова слухи, что на Сахалине, в заливе Анива, они учредили свою факторию, а на остров Итуруп они переправили воинский гарнизон и срубили там все русские православные кресты…

Плавание от Ново-Архангельска до Охотска было нелегким. Попав в жестокий шторм, «Юнона» сломала фок-мачту и поэтому по приходу в порт назначения нуждалась в ремонте.

Добравшись до Охотска, Резанов снова все поменял в своих воинственных планах. Поменял уже в шестой раз! При этом, съехав на берег, он забрал у Хвостова свою старую секретную инструкцию от 8 августа.

— Она вам более не нужна! Ждите новую! — сказал напоследок.

* * *

24 сентября 1806 года Резанов прислал на «Юнону» дополненную уже в Охотске инструкцию. При этом Резанов почему-то не пожелал встретиться лично с Хвостовым для разъяснения ему вновь придуманных положений, что было крайне важно и вполне логично. Он просто переслал новую инструкцию лейтенанту на судно с посыльным. А ведь изба, в которой квартировал камергер, находилась всего в полуверсте от места стоянки «Юноны»…

На самом деле Резанов вернул Хвостову старую инструкцию, но с новыми дополнениями, приписанными прямо под его подписью и печатью. Эти дополнения, написанные столь витиевато и двусмысленно, напрямую противоречили основным пунктам инструкции: «…Оказавшийся перелом в фок-мачте, противные ветра плаванию вашему препятствовавшие и самое позднее осеннее время обязывают вас теперь поспешить в Америку. Время, назначенное к соединению вашему с тендером в губе «Анива», пропущено. Желаемых успехов по окончании уже там рыбной ловли ныне быть не может, и притом, сообразуясь со всеми обстоятельствами, нахожу лучше всего, прежде предписанное оставя, следовать вам в Америку к подкреплении людьми порта Ново-Архангельска. Тендер «Авось» по предписанию и без того возвратиться должен. Но ежели ветры без потери времени допустят вас зайти еще в губу Анива, то старайтесь обласкать сахалинцев подарками и медалями и взглянете, в каком состоянии водворение на нем японцев находится. Довольно исполнение сего сделает вам чести, а более всего возвращение ваше в Америку, существенную пользу приносящее, должно быть главным и первым предметом вашего усердия. И так, подобным наставлением снабдите вы и тендер, буде с ним встретитесь. Впрочем, в плавании вашем могущие быть непредвиденные обстоятельства соглашать вы будете с пользами кампании, искусство ваше и опытность, конечно, извлекут лучшее к достижению исполнения сего предписания. Я, с моей стороны, крайне жалею, что здешний порт не способен к перемене вам мачты и что стечение обстоятельств обязало меня к перемене плана».

— Как может сугубо сухопутный человек судить о безнадежности мачты? Я докажу, что и без мачты могу все выполнить! — обиделся Хвостов, прочитав новую инструкцию. — И как поступать с японцами?

Из приписанных Резановым дополнений следовало, что Хвостову следовало побывать на Сахалине с чисто наблюдательскими целями. Просто поглядеть, как живут сахалинские айны и японцы, после чего уже вместе с Давыдовым вернуться на Аляску. Ни о каких-либо карательных действиях по изгнанию японцев с Сахалина и Курил, в приписке даже не упоминалось. Но как могли Хвостов с Давыдовым «обласкивать сахалинских айнов», когда на острове уже властвовали японцы?

И как ему надлежало быть со старым пунктом инструкции, который так и не был отменен: «Войти в губу Анива и, буде найдете японские суда, истребить их, людей, годных в работу и здоровых, взять с собою, а неспособных отобрать, позволить им отправиться на северную оконечность Матмая (Хоккайдо). В числе пленных стараться брать мастеровых и ремесленников. Что найдете в магазинах, как то: пшено, соль, товары и рыбу взять все с собою; буде же которые будут ею наполненными и одаль строения, таковых сжечь… Обязать на судне вашем всех подписать, чтобы никто не разглашал о намерении экспедиции сей и чтоб исполнение ея в совершенной тайне было…»

Когда Хвостов ознакомился с внесенными изменениями и дополнениями, то пришел в полное недуомение и поспешил лично объясниться с Резановым. Каково же было его недоумение и негодование, когда он узнал, что тот еще затемно спешно покинул Охотск.

— Может быть, господин камергер отправился просто погулять по окрестным сопкам? — вопросил Хвостов хозяина дома.

— Да нет! — мотанул тот кудлатой бородой. — Они-с, еще давеча собрали весь багаж и нынче затемно срочно поехали-с в Петербург!

Хвостов от ярости затопал ногами:

— Может, хоть записку какую мне оставили?

— Нет-с! Ни записок, ни приветов вам, господин лейтенант, их высокопревосходительство не передали!

Первым желанием Хвостова было броситься вдогонку за Резановым, догнать, взять за шиворот и вытрясти из негодяя всю душу. Но немного поостыв, лейтенант решил этого не делать. Во-первых, мордобой камергера только бы усугубил ситуацию, а, во-вторых, Резанов был не обязан все разьяснять ему лично. Формально камергер оставил очередную инструкцию с печатью и подписью, которую, он, Хвостов, теперь был обязан исполнять.

Выматерившись и пнув в сердцах подвернувшуюся под ноги хозяйскую собаку, Хвостов вернулся на «Юнону». Там заперся в своей каюте, поставил перед собой штоф водки, положил правленую-переправленную резановскую инструкцию и стал