Брак и семья в Средние века - Джозеф Гис

таинство обычно совершали над людьми, достигшими сознательного возраста. По завершении обряда довольный отец сказал: «Если Жакотта умрет, она станет ангелом Божьим». Но мать отнеслась к этому иначе. Совершенный велел ей не давать ребенку молока и мяса, избранным катарам запрещалось употреблять их. Но Сибилла «больше не могла этого выносить. Я не могла допустить, чтобы дочь умерла у меня на глазах. Поэтому я приложила ее к груди». Раймонд некоторое время злился на нее, «перестал любить ребенка и надолго отдалился от меня, пока позже не признал, что был не прав». Признание Раймонда совпало с отречением всех жителей Аркеса от ереси. Ребенок прожил год и умер24.

Дети в Средние века не проходили такую длительную стадию формализованного взросления, какую обеспечивает современная система образования, и обычно с момента полового созревания к ним относились как к несущим за себя полную ответственность взрослым, о чем свидетельствует то, в каком раннем возрасте мальчики и девочки по закону считались дееспособными для принесения брачных обетов, а организовать их помолвку можно было и того раньше. Подобное соглашение часто скреплялось переселением нареченной невесты или иногда жениха в дом к своим будущим родственникам по браку. Изабелла Ангулемская была помолвлена с Гуго IX де Лузиньяном и воспитывалась в замке Лузиньянов к юго-западу от Пуатье. Но когда ей исполнилось двенадцать лет, король Иоанн Английский подговорил ее отца тайно вернуть дочь в Ангулем, чтобы выдать замуж за него, и увез ее в Англию. У Иоанна и Изабеллы родилась дочь, нареченная Иоанной, которая в десять лет была обручена с маленьким сыном бывшего жениха Изабеллы. Оказавшись на другой стороне Ла-Манша, Иоанна, в свою очередь, поселилась в Лузиньяне. Однако несколько лет спустя, по смерти короля Иоанна, Изабелле пришла в голову мысль самой выйти замуж за младшего Гуго де Лузиньяна. Дочь Иоанна была обещана королю Шотландии, и после длительной задержки, вызванной спором по поводу приданого матери и дочери, обе вышли замуж, Иоанна шестнадцати лет от роду25.

Детские браки были уделом аристократии, крестьяне в них не нуждались. Как не наделяли они детей и взрослыми ролями. Барбара Ханаволт отмечает, что в возрасте от четырех до восьми лет крестьянские дети в основном были заняты играми, и обычно только после восьми у них появлялись обязанности, в основном домашние: мальчики охраняли овец и гусей, пасли или поили быков и лошадей, собирали колосья после жатвы; девочки собирали дикие плоды, носили воду, помогали стряпать. С наступлением отрочества мальчики начинали вместе с отцами работать в поле26.

Во всех классах – у аристократов, ремесленников, крестьян – некоторые юноши покидали дом, чтобы получать образование, овладевать ремеслом, или шли в услужение. Сыновей и дочерей аристократов отправляли в другие аристократические семьи, часто к родственникам, сыновей там готовили в рыцари, дочерей знакомили с правилами поведения в обществе и прививали им хорошие манеры. Биограф Уильяма Маршала сообщает, что, когда тот в двенадцать лет покидал Нормандию, чтобы стать оруженосцем, он плакал при расставании с матерью, братьями и сестрами, как юноша, отправляющийся на учебу в закрытую школу27.

Городского мальчика могли отправить учеником в дом к мастеру-ремесленнику, родители платили за его содержание и обучение. Большинство гильдий не допускали, чтобы мальчики становились подмастерьями у своих отцов, поэтому ученичество, как правило, означало уход из дома в довольно раннем возрасте. Даже мальчиков из среднего класса, которые посещали школу, обычно отдавали в ученики, когда они овладевали навыком письма. Образование было роскошью, тогда как навыки в торговых делах или владение ремеслом обеспечивали средства к существованию. В 1248 году один поверенный из Марселя отдал своего сына Уильяма на два года в ученики к меняле за существенную плату деньгами и зерном на «хлеб, вино, мясо» и прочие необходимые вещи для него и еще обещал возместить хозяину причиненный парнем урон, если таковой будет нанесен28. Отношение мастера к ученику, по словам Сильвии Трапп, было «полу-отеческим», с упором на внушение уважения к его авторитету. Мастера подвергали подмастерьев телесным наказаниям, причем это было оговорено в соглашении, «будто это являлось скорее обязанностью, чем правом». Подмастерью следовало научиться обуздывать свой нрав и следить за своим поведением в присутствии старших. Однако если он считал, что с ним плохо обращаются, то мог подать жалобу в гильдию своего мастера29.

Незаконнорожденным детям часто уделяли такое же внимание, как и остальным, их также отдавали в ученики, иногда они даже наследовали собственность. В XIV веке кожевник из Гента Гизельбрехт де Куэтт имел многолетнюю внебрачную связь с женщиной, которая подарила ему шестерых детей. Жена не родила ни одного. На смертном одре Гизельбрехт оставил значительные доли имущества всем шестерым и отправил старшего сына в ученики к кожевнику, чтобы тот получил профессию своего отца. Гильдия кожевников была одной из тех, где побочных детей не ущемляли в правах30.

Крестьяне, мужчины и женщины, иногда покидали дом, чтобы стать слугами. Крестьянин мог, по сути, продать свою дочь хозяину, который выплачивал ему небольшую сумму, кормил, одевал и давал кров девочке, а небольшие деньги, положенные ей в качестве жалованья, накапливались для приданого. Когда девушка достигала брачного возраста, хозяин подыскивал ей пару или она возвращалась домой, чтобы выйти замуж. Мальчики тоже иногда уходили работать на хозяина поместья или в другие крестьянские семьи. Однако на основании протоколов коронеров, разбиравших несчастные случаи со смертельным исходом, Барбара Ханаволт пришла к выводу, что период услужения для молодых людей «все-таки не был прочно установленной практикой»31.

В школах XIII века латинскую книжную науку преподавали только тем, кто готовился к церковной стезе. Мальчик из дворян или из крестьян мог посещать школу при кафедральном соборе, к примеру, такую, как в Шартре, учебная программа которой была описана Иоанном Солсберийским, секретарем Томаса Беккета. Разработанная в начале XII века знаменитым канцлером Бернаром Шартрским, она включала латинскую грамматику, классическую литературу и философию. Учителя посвящали утро чтению и толкованию латинских авторов, середину дня – грамматике, а вечер – философским дискуссиям, которые завершались молитвой. Каждый день ученики обязательно повторяли на занятиях часть того, что выучили накануне, поэтому «каждый следующий день становился учеником предыдущего». Затем они писали сочинения, подражая авторам, которых изучали. Чтобы прочитанное закрепилось, «а не вылетело [из головы], как пришпоренное», каждый ученик должен был ежедневно заучивать стихотворение или историю и декламировать их. Если они плохо справлялись, их били32.

Послушников обучали в монастырских школах. Хотя дисциплина была строгой, в этих учебных заведениях с момента их появления практиковались педагогические методы, значительно отличавшиеся в