Брак и семья в Средние века - Джозеф Гис

смерть» оставалась самым ярким историческим примером постигшего людей бедствия, метафорой катастрофы и первостатейной медицинской загадкой. Как могла болезнь, вспыхнувшая в одном месте, распространиться настолько быстро и охватить такие огромные пространства? И почему она возвращалась так нерегулярно? («Только покажется, что все закончилось, – писал отчаявшийся Петрарка, – она возвращается и снова атакует тех, кто недолго радовался»9.) Современная наука, по сей день озадаченная многими аспектами чумы, сделала два существенных добавления к общей картине. Первое – это пересмотр оценки демографического воздействия эпидемии благодаря открытию того факта, что к моменту, когда разразилась чума, рост численности населения, наблюдавшийся в XII и XIII веках, во многих местах уже затормозился или даже прекратился, так что количество людей стало сокращаться. Перенаселение и неблагоприятные экономические факторы создали негативную демографическую тенденцию, к которой добавилось тяжелое воздействие чумы.

Вторым открытием стало то, что, несмотря на демографический и экономический факторы, которые оказывали влияние на общую ситуацию в регионе, шоковое воздействие эпидемии не привело к полной остановке жизни. Скорее, механизмы брака и деторождения быстро адаптировались к катастрофе. Способность семьи как института к восстановлению не уменьшала трагедию, но тем не менее играла заметную роль в сокращении долговременных последствий.

Исследование Дэвидом Херлихи флорентийской сельской общины Импрунета, а также изучение нескольких деревень в Мидлендсе английскими учеными наглядно показали, как шел процесс восстановления после первой вспышки эпидемии и последующих, часто локальных, ее повторений. Херлихи удалось описать историю развития Импрунеты до и после «черной смерти», в результате снижение численности населения уже в предшествовавший эпидемии период подтвердилось10. Область Тоскана, частью которой являлась Импрунета, была одним из наиболее развитых аграрных европейских регионов. Пятая часть земель здесь принадлежала Церкви, и на этих угодьях преобладала трехпольная система. Налоговые документы показывают, что урожайность зерновой пшеницы составляла шесть к одному, что вполне приемлемо для Средневековья и гораздо более позднего времени. Однако нотариальные записи свидетельствуют о том, что до «черной смерти» многие мелкие земледельцы Импрунеты были вынуждены запродавать свою пшеницу, масло и вино до сбора урожая, авансом, даже на годы вперед, и в цену покупатели закладывали немалые ростовщические проценты11.

Занятое земледелием население в Импрунете делилось на три группы: арендаторы, которые возделывали участки, принадлежавшие Церкви или отсутствовавшим флорентийским землевладельцам; основная часть, чуть больше половины, мелкие независимые крестьяне; и занимавшие нижнюю, пятую часть в ведомостях налоговых поступлений меццадри, или издольщики12. Парадоксально, но последние зачастую были лучше обеспечены, чем независимые крестьяне, – ситуация, прочно связанная с сокращением численности населения на севере Италии в XIV веке. Землевладельцы снабжали меццадри землей, семенами, инструментами и животными, издольщики не вносили арендную плату и никаких дополнительных сборов, в налоговых списках они занимали самые нижние позиции13. Если урожай был хороший, меццадри оказывались в выгодном положении, которое, как считалось, улучшали за счет землевладельцев. «Никогда они не бывали в проигрыше, – писал один флорентиец. – Если урожай обилен, они оставляют себе лучшие две трети» (вместо ровно половины)14. Тогда как независимые крестьяне должны были выплачивать высокую ренту и проценты, в результате к 1329 году, по словам сборщиков податей, они «пошли бы нищими по миру», если бы им не облегчили жизнь снижением платы. Десять лет спустя сборщики налогов сообщили о невозможности распределить 200 000 лир сборов, за что проголосовала синьория (городской совет) Флоренции, среди земледельцев Импрунеты, так как бедные семьи «продали свои товары и имущество жителям Флоренции и даже священнослужителям и всё еще обременены различными непомерными долгами»15. То, что ситуация в Импрунете не была уникальной, показывает исследование соседней с Флоренцией области Пассиньяно16.

Следующий, 1340 год принес в Импрунету голод и небольшую эпидемию. Население если пока еще и не сокращалось численно, то уже не увеличивалось. Многие независимые крестьяне, вынужденные растить пшеницу на крошечных, разбросанных по склонам гор участках, платить высокую ренту, проценты и налоги, уже начали бросать свои хозяйства. Когда в 1348 году эту местность охватила чума, последствия ее здесь были не намного тяжелее, чем результаты голода и эпидемии 1340 года; все это вместе и вдобавок выбывание людей из общины по экономическим причинам привело к сокращению числа домохозяйств в Импрунете со 123 в 1330 году до 101 в 1356-м. Упадок продолжался в периоды следующих волн эпидемии чумы, к тому же происходили различные катастрофы местного уровня, не ослабевало и финансовое давление – рента, проценты, налоги. К 1401 году в Импрунете осталось всего 74 домохозяйства. И в этой точке ситуация стабилизировалась. Catasto (налоговый реестр) за 1427 год показывает, что в общине осталось 72 домохозяйства общей численностью 432 человека, многие города пришли в упадок, а крестьянские хозяйства были заброшены, так что невозможно было найти никого из арендаторов. Заметные перемены произошли в системе землепользования: независимых крестьян стало намного меньше, а число меццадри, обрабатывавших поля богатых городских семей за долю урожая, значительно увеличилось17. Меццадрия, или ферма издольщика, стала основой сельского хозяйства. В то же время произошел рациональный сдвиг в выборе выращиваемых культур, доля пшеницы сократилась, а оливок и винограда – возросла18.

Таким образом, чума, наложившаяся на экономический и демографический кризисы, в конце концов оказала положительное воздействие на экономику Импрунеты и, вероятно, всего севера Италии.

Картина восстановления после чумы в Англии, составленная благодаря недавним исследованиям, тоже демонстрирует неоднозначные результаты19. Хейлсоуэн, поместье в Мидлендсе, включавшее в себя городок с рынком, двенадцать хуторов и усадьбу землевладельца, как и Импрунета, до прихода «черной смерти» пережило голодные годы. В неурожайном 1317-м умерли 22 крестьянина. Чума впервые появилась в мае 1349-го, когда в документах поместья фиксируются смерти 21 мужчины, за которых были выплачены heriots – подати, причитающиеся феодалу в случае ухода из жизни арендатора. Можно предположить, что умерло примерно столько же женщин и, вероятно, большее количество детей. В июне число скончавшихся мужчин возросло до 25, в июле сократилось до 22 и в августе упало до трех. В итоге из 203 арендаторов-мужчин, имена которых прежде упоминались в протоколах судов, умерли 8820.

Голод наиболее сильно затронул беднейшие семьи, а чума в равной мере опустошила дома как богатых, так и бедных, крестьян-голодранцев и зажиточных землевладельцев. Косвенные свидетельства указывают на еще одно отличие – более высокий уровень смертности среди детей, чем среди взрослых. Почти в каждой семье были жертвы, одна или несколько, некоторые семьи исчезли совсем. Известно, что Томас Гиддели и его жена скончались; о гибели их детей свидетельствует передача имущества Томаса его брату Джону. Смерти Филиппа атте Лове, двух его сыновей и дочери зафиксированы в документах вместе со сведениями