Брак и семья в Средние века - Джозеф Гис

о передаче участка покойного новому арендатору. Один юноша, лет восемнадцати, Томас Ричард, потерял отца и вместе с отцовским наделом попал под опеку другого жителя деревни, Филиппа Томпкинса, который женил его на своей несовершеннолетней дочери Джулиане. Вскоре после этого сам Томас умер от чумы, оставив годовалого сына Томаса II. Затем скончались тесть и шурин Томаса, а владения и выживший несовершеннолетний сын Филиппа Томпкинса были переданы мужу другой его дочери, который, вероятно, предоставил кров Джулиане и Томасу II21.

Тем не менее уже следующим за катастрофой летом 1349 года жизнь в Хейлсоуэне почти сверхъестественным образом вернулась к норме. Никаких социальных потрясений не возникло. Цви Рази в своем исследовании, посвященном Хейлсоуэну говорит: «Протоколы сессии суда, устроенной между августом 1349 года и октябрем 1350-го, показывают, что жители деревни проводили жатву и пасли своих животных. Они женились и рожали детей в браке и вне брака. Варили эль, превышая дозволенную меру, нарушали права землевладельца и соседей, ругались и проливали кровь, одалживали деньги и ручались один за другого, выбирали присяжных и других деревенских должностных лиц»22.

Наибольшую ценность исследованию Рази придает раскрытие механики восстановления нормальной жизни в Хейлсоуэне. Из земельных участков, освободившихся в связи со смертью хозяев в 1349 году, уже в следующем были заняты четыре пятых; все, за исключением 18, перешли в руки сыновей и дочерей, жен, братьев, прочих родственников бывшего арендатора или опекунов его детей. Хотя смертей в Хейлсоуэне было гораздо больше, чем в Импрунете, в деловом отношении жизнь там текла почти обычным порядком. Опустевшие арендованные землевладения не только получили новых хозяев, земли в них обрабатывались. Как при потере двух пятых рабочей силы в Хейлсоуэне удалось не только по закону передать наделы новым арендаторам, но и производить сельскохозяйственную продукцию? Две основные меры, которые в таких случаях принимались в области социально-экономического планирования, хорошо известны: во-первых, выжившие часто селились более компактно; во-вторых, открытые пастбища обносили изгородями, чтобы скот не разбегался и у пастухов было меньше работы. Рази выдвигает дополнительную гипотезу: если выжили преимущественно молодые люди, способные справиться с дополнительной работой, особенно в моменты пиковых нагрузок при сборе урожая, то жизнь могла наладиться с учетом того, что теперь приходилось кормить гораздо меньше ртов23. Можно сформулировать средневековую версию закона Паркинсона[27]: количество занятых в хозяйстве членов семьи не имело значения до тех пор, пока в наличии был необходимый минимум рабочей силы24.

Изучение других областей Англии показало слегка отличающийся ход восстановления. В Кибворт-Харкорте первая вспышка чумы 1348–1349 годов унесла жизни сорока четырех мужчин, арендаторов земли. Тем не менее к концу 1349 года незанятыми оставалась всего одна пятая часть всех наделов. Все прочие разобрали сыновья, братья или племянники покойных; привлекать к этому дочерей не пришлось. Возвращения чумы в 1354-м, 1361-м и 1376 годах увеличили число смертей, и найти наследников из числа мужчин стало труднее. Одна за другой семьи пресекались по мужской линии, и земли переходили к зятьям или приемным наследникам. Средний размер земельного участка увеличился с 12 акров перед чумой до 24 после нее25. Удивительно, но новые арендаторы, которые могли бы разделить большое хозяйство между двумя сыновьями, вместо этого передавали его целиком старшему. Причина, очевидно, крылась в том, что прежде не отчуждаемая по обычаю земля теперь оказалась на рынке и возросшие заработки позволяли накопить средства для покупки участка самим младшим сыновьям или для них.

Везде ли восстановление после катастрофы проходило так легко и без социальных потрясений, как подразумевают приведенные примеры? Парижский хронист Жан де Венет опровергает это предположение: «Мир изменился не к лучшему, а к худшему… Так как люди стали более скупыми и алчными, чем прежде, хотя имущества у них прибавилось. Они стали завистливее и чаще досаждали друг другу исками, склоками, распрями и жалобами»26. Некоторые свидетельства из английских деревень подтверждают наблюдения француза. Дж. А. Рафтис обнаружил, что в Уорбойсе после первого пришествия чумы исчезла тридцать одна семья, еще несколько протянули лишь на одно поколение дольше27. Участки, сдаваемые в аренду, временно опустели, но в судебных протоколах вскоре появляются упоминания о новых семьях, которых на самом деле стало больше, чем исчезнувших. Рафтис также отметил увеличение в 1360-е годы числа насильственных преступлений: нападения, «непослушание» представителям землевладельца, «бунтарство».

В деревне Холиуэлл-кам-Нидингворт после эпидемии чумы заметных признаков неблагополучия в сфере правопорядка не наблюдалось, однако у жителей развился вкус к судебным тяжбам в защиту своих и для оспаривания чужих прав на собственность. Эта тенденция затронула все слои общества. Случалось, что подобные разногласия приводили к рукоприкладству28. Другое проведенное Рафтисом исследование, объектом которого стала деревня Апвуд в Хантингдоншире, выявило увеличение числа случаев небрежения в отношении работ на землевладельца, посягательств на собственность хозяина поместья и односельчан, а также ссор и драк. Всё это показывает, что на протяжении десятилетий, последовавших за 1360 годом, «в деревне царила тревожная атмосфера»29.

После нашествия «черной смерти» ушла в прошлое одна из устоявшихся правовых основ жизни английской деревни – практика поручительства одного жителя за другого. Хотя Цви Рази обнаружил, что сразу после эпидемии чумы этот обычай сохранялся в Хейлсоуэне, в конце концов он исчез повсеместно. Рафтис замечает: «Так как ручательство за другого человека не было по обычаю обязательным, мы вынуждены заключить, что жители деревни больше не желали поддерживать друг друга таким образом». Вместо ручательства появились многочисленные постановления местных властей, за исполнением которых строго следили деревенские должностные лица, а за их несоблюдение и другие нарушения провинившимся грозили строгие наказания30.

Если сама чума не вызвала социальных потрясений, ее последствия вполне могли к ним привести. Р. Х. Хилтон изучил вспыхнувшее в 1381 году восстание Уота Тайлера. Исследование показало, что за непосредственной причиной народного бунта – введением подушной подати в связи с затратами на Столетнюю войну – стояло социальное напряжение, вызванное депопуляцией. Надежды, зародившиеся у крестьян в связи с новыми условиями землепользования, столкнулись с решимостью феодалов снизить заработную плату, повысить арендную и ввести трудовые повинности – словом, свести на нет полезные следствия «черной смерти». Хилтон утверждает, что повстанцы не были какими-то отбросами крестьянского общества, скорее они представляли собой «народ в целом, стоящий ниже тех, кто господствовал в сельской местности и устанавливал власть в городах»31. Многие из предводителей восстания были зажиточными крестьянами, к примеру повстанец из Саффолка Томас Сэмпсон, которому принадлежало 200 акров земли, 300 овец и 100 голов крупного рогатого скота. Центром восстания стали наиболее развитые регионы – Восточная Англия и