Брак и семья в Средние века - Джозеф Гис

Традиционной брачной церемонии теперь предшествовало оглашение имен жениха и невесты, как предписывал Четвертый Латеранский собор. В Англии священник зачитывал имена трижды с интервалами в несколько рабочих дней. В назначенную дату родня жениха и невесты собиралась в церкви, объявлялось, что́ дается в приданое и какую вдовью долю получит будущая жена. Меркет хозяину поместья к этому моменту уже должен быть уплачен (стороной невесты), но часто этого не происходило. Пара, вероятно, уже насладилась интимной близостью и, может быть, уже даже имела ребенка, которого обычно признавали законным, если он был зачат между «обручением» и браком20.

Стоя перед церковными воротами (наиболее публичное место в деревне), пара произносила обеты, которые мало изменились с течением столетий: «Я беру тебя, Агнес, в венчанные жены, чтобы жить с тобой и поддерживать тебя с этого дня и впредь в радости и горе, в богатстве и бедности, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит нас (till death us depart), если так определит Святая Церковь, и в этом я даю тебе слово». Глагол depart (переведенный как «разлучаться смертью», то есть «умирать») имел значение «разделять», в следующие века оно изменилось на «расставаться». Священник благословлял кольца, молодые обменивались ими со словами: «Этим кольцом я венчаюсь с тобой и своим телом воздам тебе почести». По желанию молодоженов церемония продолжалась внутри церкви, и священник служил мессу, однако сельские духовные пастыри часто жаловались, что крестьяне предпочитают экономить на этом. Представитель землевладельца мог присутствовать на свадебной церемонии для демонстрации того, что хозяину небезразлично происходящее21.

Бо́льшая часть крестьянских браков не нашла отражения в списках дел, рассмотренных церковными судами. Однако тайные супружеские союзы, заключенные без оглашения в церкви и публичной церемонии, неохотно благословленные Грацианом, Петром Ломбардским и Александром III, по-прежнему были в ходу. Сравнение церковных книг показывает, что в конце XIV века в Англии таких браков было больше, чем во Франции, где церковные суды разбирали дела о тайных супружествах сурово и наказывали штрафами, приказывали пожениться официально или отлучали виновников от Церкви. В Англии суды, как правило, разбирали подобные дела в рамках гражданского процесса, истицей обычно выступала женщина22.

И дел таких было великое множество. Исследование Майкла М. Шихана, который проанализировал регистрационную книгу церковного суда Эли за XIV век, показало, что более четырех пятых связанных с браками дел касались союзов, заключенных тайно23. В других документах английских судов зафиксированы обмены взаимными обетами в самых разных местах: под ясенем, в постели, в саду, в кузнице, на кухне, в таверне и на королевской дороге. Обычно женщина утверждала, что брак был заключен, мужчина отрицал это, и главный вред, как считалось, состоял в том, что подобный способ вступления в супружество служил прикрытием для соблазнения24. Перелагая историю о Дидоне и Энее, Данте и Чосер, в отличие от Вергилия, встали на сторону женщины, в которой видели жертву непризнанного, тайного брака25. Однако многие такие брачные союзы заключались в присутствии свидетелей, которые могли публично подтвердить, что событие имело место. Их слова рассматривались как своего рода замена оглашению и принимались во внимание церковными судами (publica vox et fama). Если брак состоялся, но противоречил какому-либо предыдущему соглашению или судебное расследование выявляло наличие некоего не освященного Церковью сожительства, супругам приказывали разойтись или, в подходящих случаях, пожениться. Иногда слушание заканчивалось тем, что брачную церемонию совершали прямо на месте26.

В сфере практического применения доктрина Петра Ломбардского о «настоящем (наличном) согласии» привнесла тонкое смысловое разграничение в формулировки. Разделительная линия пролегла между «я возьму тебя в жены», что требовало согласия в будущем (не связывающего), и «ты будешь моей женой», для чего необходимо настоящее (твердое) согласие. Другую правовую загвоздку представляло условное согласие: «Я возьму тебя, если мой отец не будет возражать» – или при выполнении какого-либо иного условия. Прежде всего, когда такое условие может быть выдвинуто? Джон Шарп и Джоан Броук в 1442 году в Рочестере заключили брачное соглашение «на неком поле рядом с разрушенной башней», церковный суд признал их обещания словами, выражавшими наличное согласие. Потом Джон и его друзья стали не спеша удаляться, а Джоана крикнула им вслед: «Слушайте, если мой хозяин и друзья одобрят, я выполню этот договор». Джон и его приятели отозвались: «Ты опоздала», имея в виду, что контракт уже заключен. Однако суд поддержал Джоану как выставившую условие достаточно быстро, чтобы его следовало учесть27.

Знатоки канонического права в качестве руководства для судов кропотливо определяли и каталогизировали разнообразные будущие условия: если одна сторона сделает оговорку «при согласии отца», такое условие «действенно» и должно быть учтено. А вот оговорку «если ты избежишь потомства» они расценили как «противоречащую сути супружества», и брак, заключенный при таком условии, считался несостоятельным. В случае, когда одна из сторон выдвигала «невозможные условия», то есть откровенно несерьезные, к примеру «если ты коснешься пальцем неба», судам рекомендовалось оставлять их без внимания28.

В крестьянской среде развод по-прежнему был редкостью. Хотя кровосмешение в рамках запрещенных Церковью степеней родства могло дать повод к расторжению брака у знати, эти правила не работали для крестьян, которые не всегда знали, кто их деды и бабки, не говоря уже о четвероюродных и пятиюродных братьях и сестрах, а даже если знали, то при отсутствии письменных свидетельств никак не могли доказать наличие таких родственных связей. Более того, сама серьезность, с которой запреты на кровосмешение воспринимались и Церковью, и людьми, не позволяла использовать их с цинизмом. Джон Лав присмотрел хороший участок земли, за который требовалось заплатить три фунта стерлингов задатка. Агнес Бентли пообещала внести плату, если Джон женится на ее дочери Элис. Джон был не прочь, но, к несчастью, уже имел плотские отношения с родственницей Элис, а потому был вынужден отказаться от этой затеи29. В другом случае некий Джон Толле решил, что Агнес Смит для него очень желанная партия, и дал ей двадцать четыре шиллинга, чтобы она отказала другим претендентам. Однако упомянутый Джон также согрешил с родственницей своей предполагаемой невесты и обнаружил, что ему ничего другого не остается, кроме как просить Агнес возвратить ему двадцать четыре шиллинга, в чем она ему отказала. В итоге Джон остался и без невесты, и без денег, вероятно став жертвой сговора двух умных и бессовестных женщин30.

По данным одного английского исследования, в редких случаях, когда брак все-таки расторгали, самым обычным основанием для этого, опережая даже кровосмешение или родство по браку, служило двоеженство. Иногда в качестве повода принималась неконсумация брака (то