Брак и семья в Средние века - Джозеф Гис

Между тем он купил достаточное количество земли в Пастоне, чтобы стать держателем самого большого в деревне участка, и в 1420 году женился на Агнес Берри, которая была не просто дочерью рыцаря, а еще и его наследницей. В качестве приданого Агнес принесла Уильяму одно поместье и должна была унаследовать еще три; взамен Уильям выделял ей в качестве вдовьей доли недавно приобретенное имение в Оксниде. У супругов родилось девять детей, и к моменту смерти Уильяма в 1444 году владения семьи были весьма обширными3.

Старший сын Уильяма Джон, появившийся на свет в 1421 году, слушал лекции в Кембридже, изучал право в Лондоне и женился на богатой наследнице Маргарет Мотби, благодаря чему приобрел еще больше собственности4. Вскоре ему пришлось упорно защищать свои владения. Начались политические волнения, вызванные поражением Англии в Столетней войне, местные феодалы нанимали вооруженные отряды для участия в междоусобицах, наподобие тех, что издавна раздирали итальянскую знать. В то же время суды наживались на тяжбах, в ходе которых широко применялись подкуп и другие виды коррупции. Джону и Маргарет вскоре пришлось сражаться на двух фронтах. В Лондоне Джон предъявил законные права на земли в Оксниде, принадлежавшие его матери в качестве вдовьей доли. Маргарет в их поместье Грэшем осадила вооруженная банда, собранная неким лордом Молинсом. Враги проломили стену и выставили Маргарет из дома, но в конце концов Пастоны вернули Грэшем и оставили Окснид за собой5.

Некоторое время удача к ним благоволила, что, однако, не устранило всех проблем окончательно. Сэр Джон Фастольф, бывший военачальник и рыцарь ордена Подвязки, вернулся с войны в родной Норфолк, сильно разбогатев благодаря полученным наградам, трофеям и мудрым вложениям денег. Хотя вследствие военного поражения он лишился своих обширных владений во Франции, английские поместья приносили ему более тысячи фунтов в год, что позволило сэру Джону построить для себя замок в Кайстере, на месте поместья, где он родился6.

Архитектура Кайстера была данью военному прошлому хозяина – замок с башней высотой 98 футов окружали рвы, но, по сути, все там предназначалось в первую очередь для комфорта, внешний вид был вторичен. Фасад облицевали камнем, привезенным из Франции, материал для внутренних деревянных конструкций и отделки доставили из Саффолка. На стене главного зала вырезали герб Фастольфа7.

Выйдя в отставку, Фастольф доказал, что он достойный сын своего века, склочник и сутяга, вечно ссорящийся со своими представителями в поместьях и норфолкскими соседями. Очевидно, старый рыцарь свел знакомство с Джоном Пастоном благодаря отдаленному родству с Маргарет Пастон, и вскоре Джон стал не только его адвокатом, но также близким другом и советником. Жена Фастольфа умерла в 1446 году, вторично рыцарь не женился; единственный ребенок – внебрачный сын, который стал монахом, – умер раньше его, а сына жены от первого брака признавать наследником сэр Джон не пожелал, других родственников не было. В 1459 году старый вояка умер, и Джон Пастон оказался его единственным наследником8.

Другие разъяренные претенденты сразу ополчились на адвоката и заставили его приложить все свои умения к защите обширных новых владений: замка Кайстер, девяноста четырех поместий, домов в Ярмуте, Норвиче и Саутуарке, а также состояния в деньгах, драгоценностях, посуде и мебели. Остаток дней Джон Пастон провел в ожесточенных судебных тяжбах, чередующихся с незаконными задержаниями, нападениями наемных бандитов и даже тремя короткими сроками заключения в лондонской тюрьме Флит. В 1446 году он умер в Лондоне, совершенно измотанный; ему было сорок пять лет9.

Условия супружеской жизни Джона и Маргарет Пастон не отличались от тех, в которых находились тогда другие пары, равные им по положению в обществе, и одно из них, известное нам благодаря сохранившейся обширной переписке Пастонов, – то, что значительную часть времени они проводили порознь. Пока Джон ради процветания семьи вел баталии в лондонских судах, Маргарет оставалась в деревне, управляла поместьями и защищала их, реализовывала произведенные продукты, собирала ренту, распоряжалась поставками из Норвича и Ярмута, вела домашнее хозяйство и одновременно с этим вынашивала детей, коих было неопределенное, но явно немалое количество; семь или, может быть, восемь пережили детские годы и стали взрослыми10.

Хотя в своих письмах Джон и Маргарет беспрестанно обсуждают различные серьезные дела, они успевают выражать и сильную взаимную привязанность, со стороны Маргарет окрашенную почтительностью. Узнав о болезни супруга, она пишет: «Клянусь вам, никогда у меня не было такого тяжелого времени, какое выдалось, когда я узнала о вашем недуге и пока не получила известий, что вы поправляетесь, и все же мое сердце не вполне успокоено и не успокоится, пока я не узнаю, что вы совсем выздоровели… и я молю вас всем сердцем, чтобы вы соблаговолили прислать мне письмо, как только сможете, если писание не доставит вам неудобств. Будь на то моя воля, я была бы с вами до этого самого времени… Да хранит вас Всемогущий Господь и да пошлет он вам здоровье»11.

Супруг задержался с ответом, и Маргарет забеспокоилась: «Если бы я знала, что вы не вернетесь домой к этому моменту, то послала бы к вам кого-нибудь, потому что, думаю, пройдет еще много времени, прежде чем я получу от вас добрые вести»12. И еще: «Благодарю вас сердечно за ваше письмо, для меня было большим утешением получить от вас весточку»13; «Не удерживайтесь от того, чтобы писать мне письма между этим и вашим прибытием домой. Если б могла, я бы получала их от вас каждый день»14. Однажды, когда муж разозлился на нее, она написала ему из Норвича: «Достопочтенный супруг мой, обращаюсь к вам и умоляю не сердиться на меня, хотя мое недомыслие и вызвало ваше неудовольствие… Уверяю вас, я не желала ни делать, ни говорить чего-либо такого, что могло бы вас расстроить; и если я что-то такое совершила, то сожалею об этом и постараюсь все исправить. А потому молю вас простить меня и не носить в сердце никакой обиды, ибо ваше недовольство слишком тяжело, чтобы я могла его вынести»15. В свою очередь Джон беспокоился о здоровье Маргарет: «Джон Хоббс сказал, что вы больны, и мне горько было это слышать. От всего сердца молю вас, делайте все, что может принести вам облегчение, и ничего не жалейте; в любом случае не задумывайтесь слишком и не прилагайте чересчур много усилий к