Брак и семья в Средние века - Джозеф Гис

И все же проблему с приданым нужно было решить. Полетели письма от Марджери к Джону. Обращаясь к нему как в своему «горячо любимому Валентину», она писала, что ее мать трудится «со всем усердием», стараясь убедить отца, чтобы тот увеличил приданое, но безуспешно, «о чем я очень сожалею. Но если вы меня любите, во что я истинно верю, то не оставите из-за этого; потому что, если бы у вас не было и половины тех средств к существованию, какие у вас имеются… я бы вас не бросила… Но если вы удовлетворитесь этим [приданым] и мною, бедняжкой, я стану самой счастливой девушкой на свете»47.

Джон II, очевидно, хотел согласиться, но его мать и брат были против. Сэр Джон даже не оставлял мыслей о леди Уолгрейв. «Бикертон говорит, что [Марджери] вас очень любит, – писал он брату, – но все-таки [леди Уолгрейв] так хорошо поет под свою арфу»48.

Сэр Томас Брюс увеличил приданое до двух сотен марок и добавил trousseau (приданое в виде вещей) на одну сотню («на ее комнату и одежду») плюс жилье и питание для пары в течение трех лет после брака49. 8 марта Джон организовал встречу двух семей в Норвиче, побуждая мать «оказать добрую помощь», потому как «дело складывается довольно удачно», и он надеялся, что все получится. «Я считаю, нет на свете более доброй женщины, чем моя будущая теща, если на то пошло, и нет даже более доброго тестя, чем тот, что у меня будет, хотя он пока и суров со мною»50.

Сэр Томас смягчился и сделал еще одно предложение, написав сэру Джону, что одолжит предполагаемому жениху сотню фунтов, которые отложил на брак младшей дочери, и добавит еще двадцать, с тем чтобы все они были возвращены «в те краткие сроки, указанные в контракте, который я вам направляю». Однако ему «очень не хотелось выделять одной дочери так много, чтобы другие ее сестры от этого не пострадали»51.

Кроме того, сэра Томаса беспокоило, какую вдовью долю получит Марджери. Маргарет Пастон назвала доход от поместья Свейнсторп и десять марок в год от поместья Спархэм. В ответ сэр Томас повторил свое предложение: две сотни марок плюс два или три года бесплатного проживания с питанием или три сотни марок без такового, сумма будет выплачиваться частями, по пятьдесят марок в год. Либо он даст четыре сотни марок, которые будут перечислены получателям ежегодными выплатами, если Маргарет передаст Марджери и Джону все доходы с обоих поместий пожизненно52.

Маргарет, очевидно, предложение понравилось, но сэр Джон засомневался. «Я обрадовался бы, как любой человек… что он получит ее… учитывая, какова она сама, ее юность и семью, из которой она происходит, обоюдную их любовь, нежное благоволение к ней отца и матери», а также несомненную привязанность ее родителей к Джону и покладистые характеры, «а это позволяет надеяться, что девушка будет добродетельна и хороша». Но поместье Спархэм – не отчуждаемое имущество семьи; что, если у них родятся одни дочери, Марджери умрет, а Джон женится вторично и произведет на свет сына от второй жены? «Этот сын не получит земель, хотя и будет наследником отца». Сэр Джон слышал о таком случае в Кенте, где шла тяжба между одним джентльменом и его сестрой. По этой и «другим причинам» сэр Джон не мог «одобрить, выделить или подтвердить упомянутое дарение в пользу брата»53.

Дело замерло. Намеченная на июнь встреча двух семей была отменена из-за болезни Элизабет Брюс. По просьбе Джона II Маргарет Пастон написала Элизабет и сообщила ей, что сэр Джон не одобрил передачу Спархэма. «Мадам, он – мой сын, и мне не по душе изо дня в день обращаться к нему в роли просительницы… Мадам, вы тоже мать, как и я, а посему я молю вас, не принимайте это за дурное, но я не могу сделать для Джона Пастона то, к чему вы меня понуждаете; ведь, мадам… мне нужно обеспечить и других своих детей, помимо него, некоторые из них уже достаточно взрослые и могут сказать мне, что я обхожусь с ними нечестно, давая Джону Пастону так много, а им так мало»54.

Именно в тот момент, когда переговоры почти зашли в тупик, соглашение было достигнуто. Подробности, к сожалению, не отражены в письмах, но 7 августа сэр Джон написал Маргарет, что он «дал [Джону II] столько, сколько мог», намекая на выставленные в последний момент условия55. В конце августа свадьба состоялась, брак оказался счастливым и долгим. В декабре Марджери писала Джону II, находившемуся по делам в Лондоне: «Прошу вас, носите перстень с образом святой Маргариты, который я прислала вам на память, пока не приедете домой; вы оставили по себе такую память, что я думаю о вас день и ночь, когда надо спать»56. Четыре года спустя ее чувства не изменились и получили более вольное выражение: «Сэр, я прошу вас, буде вы задержитесь в Лондоне, пошлите за мною, если вам будет угодно, потому как я считаю, что давно уже не лежала в ваших объятиях»57.

Другие братья Пастоны прошли такие же испытания, сопряженные со схожими ошибками. В 1478 году, год спустя после собственной женитьбы, Джон II подыскивал жену для Эдмунда. Матери он писал из Свейнсторпа: «Пока был в Лондоне, я узнал про одну славную молодую женщину, подходящую для женитьбы, она – дочь некоего Сеффа, торговца, и должна получить £200 деньгами на свадьбу и двадцать марок в год с земли после кончины своей мачехи, которой около пятидесяти лет; прежде чем покинуть Лондон, я переговорил с несколькими подругами девушки и заручился их благоволением к ее замужеству с моим братом Эдмундом»58. Этот план провалился, но в 1479 году Эдмунд вел переговоры с родными Кэтрин, вдовы Уильяма Клиппесби, на которой женился в следующем году и переехал жить в ее дом в Оби59.

Любимый сын Маргарет Пастон, Уолтер, в 1772 году отправился в Оксфорд. «Мне не хотелось терять его, – писала мать, – потому что я надеялась, он принесет больше радости, чем старшие»60. Однако молодой человек умер вскоре после получения диплома. Младший сын Пастонов, Уильям, пока учился в Итоне, побывав на свадьбе одного своего товарища по учебе, влюбился в сестру невесты. Девушке, Маргарет Олбороу, было «восемнадцать