Брак и семья в Средние века - Джозеф Гис

Восстание было подавлено, а его лидеры казнены, однако экономический подъем, простимулированный чумой, застопорить не удалось. В ситуации, когда рабочей силы не хватало, а земли было в избытке, безземельные крестьяне получили возможность добиваться не только лучшей оплаты своего труда, но и двух существенных изменений в ее форме: ежедневных выплат вместо прежнего ежегодного жалованья, а взамен выдачи заработка деньгами, зерном и пищей – перехода на чисто денежное вознаграждение. Подобные изменения позволили работникам перемещаться с места на место в поисках оптимальных условий труда и навсегда вывели их из зависимого положения сервов. Имея на руках небольшие деньги, безземельный крестьянин мог арендовать участок и выращивать урожай. Аббатство Хейлсоуэн, земли которого всегда обрабатывались наемным трудом, в начале 1350-х годов начало сдавать их в аренду, как делали и другие феодалы с частью своих приусадебных участков.

В Хейлсоуэне перед чумой ежегодная арендная плата была небольшой, отработки – легкими (отчасти в связи с сопротивлением крестьян попыткам их увеличить): 6 шиллингов 7 пенсов и максимум 18 дней отработок за ярдленд (30 акров) земли в год. Однако в других местах плата везде была намного выше, доходя до 13 шиллингов и 50 или даже 100 дней отработок33. Земля подешевела, труд стал цениться, в связи с чем прежняя рабская зависимость человека от семьи с ее земельными владениями быстро ослабевала. В то же время разумные хозяева поместий и аббаты сообразили, что снижение арендной платы и трудовых повинностей предпочтительнее, чем непаханая земля, и даже увидели преимущество в замене отработок денежными оброками или в прямой продаже арендуемой земли.

Новые условия труда в Англии способствовали еще одной перемене в сельскохозяйственных практиках, схожее явление отмечалось и в Импрунете: переход от трудозатратного выращивания злаков к требующему больших земельных угодий пастбищному животноводству, а также к производству шкур, мяса, масла, сыра для продажи и разведению бобовых и овощей в качестве товарных культур. В результате сельскохозяйственная экономика приобрела бо́льшую гибкость и жизнеспособность, что явно шло на пользу крестьянской семье34.

«Черная смерть» возвращалась с периодичностью, по грубым подсчетам, раз в десять лет. Как это отражалось на населении, видно по книгам записей браков и рождений. Жан де Венет со свойственной хронистам склонностью к преувеличениям писал: «По окончании эпидемии [1348 г.]… выжившие мужчины и женщины сочетались браком друг с другом. Среди женщин не наблюдалось бесплодия, напротив, была заметна необыкновенная плодовитость. Беременные встречались повсюду. Рождалось много двоен и даже троен»35. Возраст вступающих в брак резко сократился, поскольку аристократы стремились обеспечить себе наследников, а у простых людей улучшились экономические возможности. В Прато в конце XIII века мужчины женились в возрасте около сорока лет, а женщины выходили замуж примерно в двадцать пять. В 1371 году средний возраст вступавших в брак мужчин снизился до двадцати четырех лет, а женщин – до шестнадцати. Стабилизация численности населения в XV веке привела к тому, что возраст вступления в брак начал повышаться, хотя далеко не достиг прежних показателей36.

Флорентийский торговец Джованни Морелли вспоминал в своих мемуарах, что, когда в 1347 году, накануне первой эпидемии чумы, умер его дед, ни один из четверых его сыновей не был женат, хотя старшему уже исполнилось тридцать восемь или тридцать девять лет. Два года спустя этот дядя Морелли женился, «потому что был старшим [сыном]». Следующая волна «черной смерти» сгубила старшего и двух средних по возрасту братьев, остался только младший, отец Морелли, Паголо. Для обеспечения продолжения рода Паголо теперь был обязан жениться, что и сделал в 1364 году. Каждый крупный всплеск эпидемии во Флоренции, по свидетельству Дэвида Херлихи, также вызывал «шквал брачных приготовлений»37.

Понижение брачного возраста в свою очередь стимулировало рождаемость, а высокая младенческая смертность могла ослаблять сексуальные ограничения и использование мер контрацепции. Морелли сообщает, что в период до 1347 года флорентийские женщины в среднем производили на свет от четырех до шести детей, тогда как за время между 1365 и 1389 годами супруга Маттео ди Никколо Корсини родила двенадцать детей (из которых выжили только пять)38. В продолжение эпидемии число крестин сократилось на 12 процентов, а в следующем году еще сильнее, что стало следствием большого количества распавшихся по разным причинам браков и бегства людей из города, однако на второй год после эпидемии число крещений вернулось к обычному уровню и даже превзошло его39.

Проведенное Дэвидом Херлихи исследование документов из Флоренции добавляет к этим данным одну интригующую загадку. Херлихи обнаружил, что пик подъемов рождаемости не раз приходился на год, непосредственно предшествовавший новой эпидемии чумы. Этот феномен наблюдался в годы накануне эпидемий – 1457, 1479, 1495–1499 и 1527-й. Сам цикл возвращений чумы мог в действительности находиться под влиянием восстанавливающегося цикла браков и рождений40. Рост численности населения, по-видимому, оказывал стимулирующее воздействие на переносчиков чумы и возникновение способствующих распространению болезни условий, что в свою очередь провоцировало роковые приливы и отливы жизни и смерти. Повторялась ли схожая с флорентийской картина в других местах, не установлено.

По всей Европе «черная смерть», нередко в сочетании с другими факторами, оказывала мощное и разноплановое влияние на семью, ее размер и форму, экономические основы, социальные условия, меж- и внутрисемейные отношения. Как именно это происходило – в общих чертах уже определено, но отдельные особенности этого процесса еще предстоит выявить и объяснить.

Глава XII. Крестьянская семья в эпоху позднего Средневековья: 1350–1500 годы

В XV веке неожиданно появляются два типа источников, которые проливают свет на перемены, происходившие в деревнях – во внешнем виде и внутреннем устройстве домов, а также в повседневной жизни их обитателей. Первый – расширенные списки имущества, в которых теперь часто перечислялись не только вещи, но и в какой комнате они находились. Второй – новый, распространившийся в разных странах стиль иллюстрирования рукописей, который использовался в часословах (молитвенных книгах) и псалтирях (собраниях псалмов), где изображались замки и аристократы, заказчики рукописей, а также окрестная сельская местность с полями, домами, амбарами и крестьянами, занятыми сезонными работами. Наиболее сильное впечатление производят заметные, судя по упомянутым источникам, улучшения условий жизни.

Деревня теперь выглядит более крупным поселением благодаря увеличению числа хозяйственных построек и размеров многих жилищ. На смену конструкциям из обмазанных известью ивовых плетней пришли более прочные каркасы из бруса и оштукатуренные стены. Дверные проемы теперь иногда обрамляются деревянными коробками с боковыми стойками и поперечной