История России. От краха Российской империи до современной России - Андрей Николаевич Сахаров

все лагерное хозяйство, однако даже в условиях массового энтузиазма и ударничества большинство свободных советских граждан не горели желанием по собственной воле осваивать необжитые пространства Севера и Сибири, жить при 30–40-градусном морозе в палатках. Узники ГУЛАГа становятся самым мобильным и самым дешевым видом рабочей силы. Система ГУЛАГа позволяла власти применять все меры принуждения для неукоснительного выполнения самых сложных производственных заданий. На протяжении 1930-х гг. в стране формируются новые опорные пункты ГУЛАГа в районе Ухты и Печоры для освоения природных богатств этого края – добычи нефти, угля, урана. В конце 1931 г. в соответствии с постановлением ЦК ВКП (б) для форсированной добычи золота на Колыме создается специальный трест «Дальстрой», непосредственно подчиненный Москве. Добыча золота на Колыме резко возрастает: с 5,5 тонны в 1934 г. до 66,7 тонны в 1939 г. С конца 1932 г. силами заключенных началось строительство канала Волга – Москва и Байкало-Амурской магистрали. В последующие годы в Заполярье развертывается строительство Норильского никелевого комбината. ГУЛАГ успешно выполнял все партийные директивы. Это побудило руководство страны передать в ведение ГУЛАГа те хозяйственные объекты, которые фактически не могли успешно функционировать без применения принудительного труда заключенных, такие как угольные рудники Дальнего Востока, огромные лесные массивы и многое другое. Как следствие, добыча угля в стране и масштаб лесозаготовок резко возрастают.

Производственная база ГУЛАГа непрерывно расширялась и укреплялась. К началу 1940-х гг. на базе ГУЛАГа функционировало 17 специализированных отраслей: лесозаготовительная, горно-металлургическая, металлообрабатывающая, машиностроительная и другие. Заключенные выполняли такой же объем капитальных работ, как Наркомат машиностроения и Наркомпищепром, вместе взятые.

В 1940 г. ГУЛАГ объединял 53 лагеря, 425 колоний – промышленных, сельскохозяйственных и иных, 50 колоний для несовершеннолетних, 90 «домов младенца». К началу войны, лишь по официальным, явно заниженным, данным, в лагерях и колониях насчитывалось 2,3 млн человек. Всего с 1930 по 1953 г. в бараках лагерей и колоний побывало около 18 млн человек, из них пятая часть – по политическим мотивам. 786 тыс. из них были приговорены к расстрелу.

Все годы существования ГУЛАГа власть с его помощью решала не только и не столько экономические, сколько политические проблемы. Бесчеловечная система подавления позволяла держать советский народ в слепом повиновении и страхе, на корню уничтожать любые ростки оппозиционности и вольнодумства.

Политические процессы 1930-х гг. Волна террора особенно быстро нарастала после трагедии, разыгравшейся в Ленинграде 1 декабря 1934 г. Л. В. Николаевым был убит первый секретарь Ленинградского горкома и обкома партии, член Политбюро С. М. Киров. Сразу же после убийства возникло несколько версий, вокруг которых до сих пор ведутся споры. Очевидно одно – покушение было использовано сталинским руководством для организации крупномасштабной политической акции. Несколько дней НКВД разрабатывал бытовую версию убийства на почве ревности. Затем Сталин сам возглавил расследование, и с этого момента его характер резко меняется. «Ищите убийц среди зиновьевцев», – посоветовал он Ежову и Косареву. Генсек использует покушение для расправы со всеми оставшимися политическими противниками. По существу, Сталин повторяет ленинский прием, когда, по его словам, в 1903 г. «вождь мирового пролетариата» также освободил партию «от неустойчивых и хныкающих элементов, чтобы они не путались под ногами». Еще осенью 1930 г. Сталин задумывает «прогнать Рыкова и его компанию», «не желая терпеть эту гниль на советско-хозяйственной верхушке».

Зиновьевская же оппозиция, по-прежнему оставаясь на позициях поддержки мировой революции, мешала Сталину консолидировать в своих руках всю власть в стране под флагом государственника-защитника национальных интересов СССР.

В день похорон Кирова Молотов еще говорит о причастности к убийству неких анонимных врагов рабочего класса, белогвардейских подонков, агентов из-за границы. Но вскоре Николаев дает нужное Сталину показание о своей причастности к зиновьевско-троцкистской организации. Пропаганда представляет его в качестве члена контрреволюционной подпольной антисоветской и антипартийной группы во главе с «Ленинградским центром». Затем в ходе следствия появляется и «Московский центр». 16 декабря Зиновьева и Каменева подвергают аресту. А уже на следующий день «Правда» выносит окончательный вердикт: в убийстве Кирова виновны «подлые подонки бывшей зиновьевской антипартийной группы». Без всякого суда 663 бывших сторонника Зиновьева были высланы на север Сибири, еще 325 человек переведены из Ленинграда на работу в другие места. По уголовному делу об убийстве Кирова было проведено пять процессов, 17 человек, включая Николаева и его жену Милду Драуле, были приговорены к расстрелу. Зиновьев «за разжигание террористических настроений ленинградской группы» получил 10 лет тюремного заключения, Каменев – 5. Политбюро тогда не решилось на применение против них смертной казни. Достаточно красноречиво о политической подоплеке дела говорит категорическое отрицание подсудимыми причастности к «Московскому центру», как и самого факта его существования. В июне 1936 г. нарком внутренних дел Г. Г. Ягода и прокурор СССР А. Я. Вышинский поставили перед Сталиным вопрос о проведении нового судебного процесса над Зиновьевым и Каменевым, поскольку якобы на предыдущем процессе по делу «Московского центра» они скрыли свою подлинную роль в организации террора против руководителей ВКП (б). К 1936–1937 гг. положение Сталина настолько укрепилось, что он решается на грандиозный судебный процесс уже по делу «Объединенного троцкистско-зиновьевского центра» и на другие «московские процессы». Суду предшествовали многочисленные аресты находившихся на свободе «оппозиционеров». Аресты проводились при отсутствии каких-нибудь веских фактических данных об их преступной деятельности. Бывших лидеров партии вынуждали признавать предъявленные им вымышленные обвинения в антисоветской деятельности, шпионаже, сговоре с империалистами. После «беседы» с заместителем наркома внутренних дел Аграновым подследственные Дрейцер и Пикель незамедлительно признались в том, что «Объединенный центр» действительно существовал. На очных ставках сами обвиняемые изобличали друг друга, безропотно признавали все предъявляемые им чудовищные обвинения. «Я дохожу до того, – писал Сталину из тюремной камеры Зиновьев, – что подолгу гляжу на Ваш и других членов Политбюро портреты в газетах с мыслью: родные… неужели Вы не видите, что я не враг Ваш больше… я готов сделать все, чтобы заслужить прощение, снисхождение…» Проект приговора, вопреки предписаниям Уголовно-процессуального кодекса, был составлен в Кремле. В закрытом письме ЦК ВКП (б) «О террористической деятельности троцкистско-зиновьевского блока», разосланном партийным организациям накануне суда, прямо говорилось о том, что основной и главной задачей «Объединенного центра» являлось убийство товарищей Сталина, Ворошилова, Кирова и других членов Политбюро, причем эти фамилии Сталин самолично внес в текст письма.

Сам открытый процесс в августе 1936 г. стал свидетельством беззакония, нарушения элементарных норм правосудия. Виднейшие юристы в прессе задолго до вынесения приговора требовали расправы над обвиняемыми. В итоге главные обвиняемые – Зиновьев, Каменев, Мрачковский и Смирнов (единственный отрицавший на процессе свою вину) были приговорены к высшей мере – расстрелу.

Все последующие политические процессы отличались не меньшим, если не большим, масштабом нарушения элементарных норм правосудия. В январе 1937 г. состоялся суд над заместителем наркома Наркомтяжпрома Г. Пятаковым, бывшим секретарем Исполкома Коминтерна