История России. От краха Российской империи до современной России - Андрей Николаевич Сахаров

К. Радеком, бывшим кандидатом в члены Политбюро Г. Сокольниковым и бывшим членом Оргбюро, секретарем ЦК и секретарем Президиума ВЦИК Л. Серебряковым по делу так называемого Параллельного антисоветского троцкистского центра. Они также обвинялись в шпионаже и диверсиях. Признательные показания из них следствие выбивало с применением физических мер воздействия, которые продолжались до тех пор, пока подследственные не давали навязываемых им показаний. Ю. Л. Пятаков смог продержаться тридцать три дня. И лишь после личной беседы с Орджоникидзе стал давать показания (содержание их беседы никому не известно, но Орджоникидзе спустя несколько дней после вынесения приговора покончит жизнь самоубийством). Карл Радек выразил желание всемерно сотрудничать со следствием также лишь после личной встречи со Сталиным.

Никакими иными доказательствами преступного заговора, помимо признательных показаний, обвинение не располагало, тем не менее большинство подсудимых приговорили к расстрелу, а Сокольникова и Радека к десяти годам тюремного заключения. Через три недели они на пленуме ЦК выступят с разоблачительными показаниями против Бухарина и Рыкова, что станет одним из оснований для проведения еще одного политического процесса.

На печально знаменитом февральско-мартовском Пленуме ЦК ВКП (б) было принято специальное постановление, обязывающее наркома НКВД Н. И. Ежова «довести дело разоблачения и разгрома троцкистских элементов до конца». Этот пленум окончательно открыл Сталину дорогу для развертывания массовых репрессий в стране. В ходе заседания пленума 27 февраля 1937 г. был арестован Н. И. Бухарин. Уже на следующем пленуме в июне того же года Сталин потребовал для Ежова чрезвычайных полномочий для борьбы с «контрреволюцией», для физического уничтожения всех представителей правой оппозиции.

В марте 1938 г. состоялся самый крупный политический процесс 1930-х гг. – по делу так называемого Правотроцкистского антисоветского блока. На скамье подсудимых оказались сразу три члена ленинского состава Политбюро – Н. Бухарин, А. Рыков, Н. Крестинский, бывший первый секретарь ЦК КП Узбекистана А. Икрамов, а вместе с ними целый ряд бывших членов ЦК и ответственных работников различных наркоматов. Главным обвинителем на этом процессе вновь выступал Генеральный прокурор СССР А. Я. Вышинский. Военная коллегия Верховного суда под председательством «кровавого упыря» В. Ульриха приговорила Бухарина, Рыкова, М. Чернова к смертной казни. Приговоренные по этому же делу к разным срокам заключения Х. Раковский, И. Зеленский так и не вышли на свободу. Их уничтожили в заключении уже без всякого судебного фарса. Закрытый скоротечный процесс в июне 1937 г. (все закончилось в один день) над группой высших военных руководителей (М. Н. Тухачевским, И. Э. Якиром, И. П. Уборевичем и др.) и расстрел обвиняемых стали сигналом для массовой кампании по выявлению «врагов народа» в Красной армии. Армия была фактически обезглавлена. Всего за три-четыре года до нападения фашистской Германии она лишилась наиболее подготовленных и опытных кадров, руководящих реорганизацией Вооруженных Сил. Было репрессировано более 45 % командиров и политработников армии и флота. Оклеветанные как «враги народа», были уничтожены два маршала, четыре командарма первого ранга и не меньше 60 комкоров. Разгром командного состава проводился при попустительстве наркома обороны К. Е. Ворошилова. Командующий Особой Дальневосточной армией В. К. Блюхер также был обвинен в шпионаже, арестован и убит в Лефортовской тюрьме в ноябре 1938 г. Причиной расправы явился протест Блюхера против произвола НКВД. Не выдержав обстановки тотального подозрения и преследования, нарком тяжелой промышленности Г. К. Орджоникидзе покончил с собой. В результате репрессий пострадала оборонная промышленность, был уничтожен цвет директорского корпуса и цвет военной науки.

В стране создалась обстановка массового психоза, плодились ненависть и жестокость. На всех процессах фигурировало имя Троцкого, который в это время находился за рубежом. Для Сталина он был злейшим врагом. После неоднократных попыток физической расправы Троцкий был убит в 1940 г. в Мексике агентом советской разведки. Широкие полномочия карательных органов фактически ставили их над государственными и партийными органами. Последние тоже попадают в орбиту массовых репрессий. Из 1961 делегата XVII съезда партии (1934 г.) почти три четверти были в последующие годы расстреляны.

«Ежовщина». Пик массовых репрессий в СССР, охвативших все слои советского общества, пришелся на 1937–1938 гг. К этому времени в СССР завершается становление тоталитарной политической системы. Массовый террор, вошедший в историю как «ежовщина», был призван придать законченность советской системе. В отличие от обычного террора, применяемого любой диктатурой, тоталитарный террор был направлен не против открытых противников власти, а против лояльных граждан. Страх и репрессии делают всех членов советского общества беззащитными перед безжалостной машиной устрашения, лишают их способности думать и критически оценивать действительность, превращают всех в «винтики» гигантского механизма, развивая низменные чувства предательства и доносительства.

«Большой террор» 1937 г. во многом стал платой за вынужденное расширение конституционных прав граждан по новой Конституции, ликвидации категорий лишенцев. Чтобы окончательно стабилизировать режим, Сталину нужно было атомизировать общество, разрушить подспудно сохранявшиеся остатки гражданских структур, решительно выкорчевать всякое инакомыслие, независимые группы интересов. После XVII съезда ВКП (б) Сталин имел основания опасаться разрастания оппозиционных настроений. Для него физическое уничтожение интеллигентско-оппозиционной части правящей элиты являлось единственным условием успешного претворения в жизнь переустройства общества. Заодно это был способ избавиться от обуржуазившейся в годы нэпа части партийной бюрократии, возможность списать на нее все промахи и неудачи власти, а также способ ротации партийной верхушки в условиях отсутствия демократического механизма ее обновления. Несомненно, давая «добро» на массовую «чистку», Сталин и его окружение рассчитывали устранить всякую возможность возникновения в стране, в связи с опасностью надвигающейся войны, «пятой колонны».

Социальной базой массовых репрессий 1937 г. становится аппаратно-бюрократическая часть правящей элиты – малограмотный партийный «молодняк» (новое поколение партийных функционеров, сделавшее карьеру в 1920-е гг.), желающий полной ясности в партийной политике, жаждущий простых решений сложных проблем, не брезгующий сознательным физическим уничтожением своих соперников, для которых террор становится нормальным методом управления, а повиновение любому приказу свыше – высшей добродетелью.

Сегодня вполне очевидно, что именно Сталин инициировал и спланировал в масштабах государства чудовищные по своему размаху репрессии 1937 г. По мере укрепления режима его личной власти тональность секретных сталинских директив непосредственным исполнителям становится все более жесткой и конкретной: «Советую приговорить к расстрелу…» Немалую роль в осуществлении преступной репрессивной политики в конце 1920-х – начале 1930-х гг. сыграл руководитель ОГПУ, нарком внутренних дел Г. Г. Ягода. Он лично возглавил созданное 5 ноября 1934 г. при НКВД Особое совещание, получившее право в административном порядке, т. е. без суда и следствия, ссылать, высылать, заключать в исправительно-трудовые лагеря на срок до 5 лет (в начале 1940-х гг. Особое совещание обладало правом не только приговаривать к 25-летним срокам заключения, но и к расстрелу). В соответствии с распоряжением Ягоды от 27 мая 1935 г. возникают широко известные внесудебные «тройки».

Однако пик массовых репрессий пришелся на 1937 г., когда наркомом внутренних дел стал Н. И. Ежов. По некоторым данным, под его непосредственным руководством было расстреляно около семисот тысяч человек и брошено в тюрьмы и лагеря около