Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

Видел, как недоверчиво смотрели ребята, и злился все больше и больше. Злился на себя. Злился на свои непослушные ноги. Он понимал, что надежда, которая совсем недавно еще витала в их палате, вот-вот исчезнет и ребята снова погрузятся в убийственные для каждого тяжелораненого размышления о никчемности и ненужности такой лежачей жизни.

Себе этого он никогда бы не простил.

– Завтра обязательно стану на ноги, – твердо заявил он, не раздеваясь плюхнулся в постель и вскоре заснул тревожным сном.

На следующий день заставил себя встать на обе ноги. Несколько секунд стоял. Но этого было достаточно, чтобы увидеть в глазах ребят радость за него и надежду на то, что и они смогут рано или поздно ходить.

Попытки стоять без костылей изматывали так, что к вечеру он падал на постель и спал, как убитый.

Однажды, проснувшись, еще не вставая, Алексей решил, что сегодня хоть два шага, а сделает. Наметил для себя и первый объект, куда заставит себя подойти – умывальник. Медленно настраивал себя на это. Как все-таки страшно делать первый шаг, наверное, ребенку первый шаг намного легче дается.

«Не сможешь и шагу сделать, как ноги подкосятся, и рухнешь посреди палаты на смех ребятам», – мелькнула вдруг трусливая мыслишка.

«Нет, пройду. От этого первого шага, может быть, вся моя дальнейшая жизнь будет зависеть», – приказал себе он.

А время идет. Ребята на соседних кроватях просыпаются, потягиваются, переговариваются вполголоса.

Накануне вечером безногого парня увезли в реанимацию, и на освободившуюся кровать, стоящую возле раковины, положили сплошь перебинтованного раненого. Всю ночь с ним сиделка нянчилась. Перед тем как заснуть, Алексей слышал ласковый голос пожилой женщины, уговаривающей раненого принять лекарство. Под ее монотонный говорок и заснул.

– Сестра, сестра, – раздался голос новенького, – водички бы мне, – но никто на жаждущий воды голос не отозвался, видимо, ушла сиделка по своим делам.

– Пить, – прохрипел раненый, но никто не отреагировал на его призыв, и тогда Алексей решился.

Осторожно поставил ноги на прохладный пол и, держась сначала за спинку кровати, потом за стенку, чтобы только не упасть, собрал в себе все силы. Один шаг, второй, третий – словно по раскаленным углям шел. Искусал в кровь губу, но выдержал. Опершись о раковину, открыл кран, набрал воды, подал новенькому. Подождал, пока тот выпьет, поставил стакан обратно и только после этого, делая осторожные шаги, пошел назад, в душе радуясь совершенному.

Через несколько дней он смог сделать уже с десяток шагов.

Ребята, видя успехи Алексея, уже не смотрели на него с сочувствием, потому что окончательно поверили, что он своего добьется.

Вскоре потянулся за костылями, которые сиротливо стояли в углу комнаты, Олег.

Алексей показал, как удобней брать, как опираться, как переставлять.

Впервые за полгода Олег встал и несколько секунд стоял на одной ноге, опираясь на костыли. Потом зашатался и, роняя костыли, рухнул на койку.

– Голова что-то закружилась, – виновато сказал он.

На следующий день тренировки возобновились.

В палате, где уже в течение нескольких месяцев никто не мог ходить самостоятельно, воцарилась надежда. Вслед за Олегом, дождавшись наконец-то, когда снимут гипс, встал на костыли и Витя Меньшиков. Глаза тех, кто еще лежал, засветились. Это и понятно – появилась цель, ради которой можно было пройти все круги ада.

13

Алексей проснулся раньше обычного. За окном уже вовсю объяснялись друг с другом взъерошенные воробьи. В полную силу трудилась улица, пропуская многочисленные потоки машин. Подчиняясь невидимому из палаты регулировщику светофоров, урчали автобусы, легковушки и тяжелые грузовики, спешащие на стройку, раскинувшуюся сразу же за глухим забором госпиталя.

Мерно посапывали во сне соседи по палате.

Был обычный, ничем не примечательный день, хотя сердце в груди Алексея билось учащённей, чем обычно. Он слышал шаги каждого проходящего в этот ранний час по коридору и с нетерпением ждал, когда заскрипит и откроется дверь. Он знал, что Александра после отгулов заступает сегодня на дежурство.

Знал и очень волновался.

Неделю ее не было рядом, и Алексей как-то сразу почувствовал это. Тоскливо щемило сердце. Несмотря на то, что его постоянно окружало внимание соседей по палате, он чувствовал себя одиноким. Был излишне замкнут, неразговорчив. Вспыльчив.

А сегодня проснулся с первыми лучами солнца и с замирающим сердцем ждал, когда Она войдет в палату, приблизится к нему.

Уже представлял нежный запах ромашки, исходящий от ее волос и такого прекрасно-доброго лица, чувствовал вкус парного молока и земляники на ее губах. Все было словно в сказочном сне. Он представил, как поставит свои израненные ноги на пол, как без видимого усилия встанет, как со всей силы обнимет ее худенькие плечики и будет целовать белую и такую беззащитную шейку. Представил, как она, шокированная его способностью стоять без костылей, первые несколько минут не станет отбиваться от его ласк.

А потом?

А потом будь что будет.

Все вышло так, как он и ожидал. Скрипнула отворяемая дверь. Неслышные шаги прошелестели к его кровати. Он, притворяясь спящим, уловил уже знакомый запах духов, ощутил прикосновение губ ко лбу.

Больше выдержать не мог и, неуклюже обхватив за плечи, привлек к себе.

– Не надо, – прошептала она.

Он сразу же, придя в себя, отпустил Сашеньку. Она, страшно покраснев, отскочила от кровати. Алексей скинул одеяло, поставил ноги на коврик и резко вскочил. Сделал первый шаг ей навстречу. Александра всплеснула руками. Ее глаза в предчувствии его нечеловеческой боли стали расширяться, на лице застыли страх и ужас. Как и ожидал Алексей, несколько минут она была в шоке.

Но он, видя в ее глазах боль и страх за себя, остановился. Без тренировки стояние на ногах вызвало резкую и сильную боль, но Алексей пересилил ее и сквозь судороги на лице, усмехаясь, сказал:

– Вот, видишь, без тебя ходить научился. – И столько в его словах было гордости и переполнившей сердце радости, что у Сашеньки от радости слезы на глазах выступили.

Она подошла к нему и, опасливо окинув быстрым взглядом спящую палату, поцеловала его в губы.

– Это тебе в награду за терпение и боль, – прошептала она, – ведь вижу, еле стоишь. Ложись, я подойду попозже. Мы сегодня еще в парке погуляем.

Алексей сел на кровать, подождал, пока Сашенька выйдет из палаты, и только потом залез под простыню. В палате было прохладно. Утренний ветер с Амура сделал воздух свежее и чище. Дышалось свободно и легко.

В голову лезли разные мысли.

«Почему она так меня притягивает? –