Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

Но, как только представлял ее большие ласковые глаза, как только чувствовал прикосновение легких нежных пальцев, которые так много для него сделали еще тогда, в палате реанимации, Алексей вдруг забывал, что она не так красива, как бы он хотел. Он еще не решил, куда пойдет, что будет делать, когда выпишут из госпиталя, но уже твердо решил, что с Александрой он не расстанется. Что ни говори, а она единственный близкий и преданный человек здесь в огромном, переполненном людьми и машинами городе.

После двух лет армии и госпиталя в облике города многое изменилось, и от этого он казался Алексею еще более чужим и непонятным.

Алексей уже несколько раз подходил к Сашеньке, занятой распределением лекарств, но она всякий раз недовольно отмахивалась – некогда. Он долго добирался до парка, то и дело останавливаясь, чтобы передохнуть. Пока плелся туда, в душе свербила жгучая обида на Сашеньку. «Могла же что-нибудь и поласковей сказать», – думал он, не отвечая на зубоскальство и шутки госпитальной братии, прознавшей о его симпатиях к медсестре.

Алексей выбрал самый уединенный уголок парка. В тени деревьев было не так жарко, как в помещении, и он, забыв о недавней обиде, предался своему любимому занятию – созерцанию густо засаженного самыми разнообразными деревьями парка, который напоминал ему тайгу. Глядя на высоченные сосны и ели, он с особым удовольствием вспоминал походы с одноклассниками, когда они на несколько дней забирались в таежные дебри и, как местные охотники-следопыты, пытались по следам определить зверей и птиц, оставивших свои следы на тропе. В памяти всплывали подпирающие небо отроги Сихоте-Алинского хребта, которые разительно отличались от безжизненных, скалистых хребтов Панджшера. И оттого афганские горы всегда навевали на него тоску по безбрежному таежному краю, который с детства завораживали его своей красотой и совершенством, а в тревожных снах зазывал его к себе буйством жизненных сил и невиданной красоты природой. Сколько раз Алексей мысленно путешествовал по тайге и горам! Один или вместе с Александрой.

Но сегодня обида взяла свое, и он мысленно направился на самую высокую вершину в одиночестве. Дошел до подножья, вдоль горной речушки карабкался все выше и выше. У маленького родника передохнул и полез дальше. Крутая скала преградила ему путь, но он, выбирая самые мелкие трещины и уступы, лез, карабкался вверх. Неожиданно нога сорвалась с уступа и он, обдирая руки, летит вниз. Нет, зацепился за гранитный карниз. Если никто не поможет сию минуту, сорвется. И тогда все, прощай, жизнь, прощай, мечты и планы, прощай, Александра, ты пожалеешь, что незаслуженно обидела меня.

– Алеша, я здесь, – послышался вдруг голос Сашеньки.

«Как же она на скале оказалась?» – подумал он вдруг… и пробудился от дремы.

Сашенька стояла напротив и виновато смотрела на него.

– Фу-ты ну-ты, лапти гнуты, – стараясь скрыть свою радость, сказал Алексей и, поймав настороженный взгляд Александры, которая могла подумать, что сказанное относится к ней, добавил:

– Пока ждал тебя, покемарил немного. А во сне в горы полез, со скалы сорвался. Ну, думаю, все, конец, а тут твой голос слышу. Так что, считай, спасла ты меня от смерти. Точно разбился бы, тогда уж и по кусочкам не собрали.

В голосе его слышалась приязнь и радость, обиды уже не было. Сашенька это сразу поняла и улыбнулась, доверчиво и виновато.

– Ты прости меня, замоталась совсем. – Александра села на краешек скамейки.

Алексей подвинулся к ней, положил руку на плечи, заглянул в глаза. В них увидел какую-то непонятную решимость, хотя лицо выдавало смятение, борьбу, которая происходила где-то в глубине души.

– Ты знаешь, а меня скоро выпишут, – грустно сказал он.

– Я знаю, – тихо ответила Саша, – куда ты собираешься? – стараясь быть равнодушной, спросила она.

– Пока здесь останусь. В пригороде мне наследство оставили. Дом, садик.

– А-а, – протянула Александра, – чем заниматься думаешь?

– Не знаю еще. Пойду, наверное, работать куда-нибудь. Да и учиться нужно поступать. Без диплома сейчас никуда.

– Но тебе же нельзя постоянно работать, я это слышала от твоего врача. Он сказал, что будет комиссия, которая даст тебе как минимум инвалидность третьей группы.

– Ты что, какой я инвалид? Здоровый парень.

В словах было столько решимости, что Александра не сразу возразила:

– Но тебя же не спросят, дадут инвалидность, и все. Почему ты не хочешь этого? Будешь пенсию получать, а я за тобой ухаживать буду, ведь я люблю тебя, дурашка ты курносый. Понимаешь, люблю и хочу, чтобы ты всегда был со мной. – Она высказала все это залпом, решимость ее на этом иссякла, и теперь Сашенька тревожно смотрела на него, ожидая, что скажет он.

– Инвалидности мне не надо, – твердо сказал Алексей, – а то, что мы будем вместе, я уже для себя решил.

– Это правда? – спросила недоверчиво Сашенька.

– Я привык к тебе, и никого другого мне не надо, – твердо сказал Алексей. Он преднамеренно избегал слово «люблю», потому что еще до конца не знал, любит он Александру или нет.

И вообще это слово для него было слишком значительным, почти святым.

Через месяц состоялась военно-врачебная комиссия, которая определила Алексею инвалидность третьей группы. Неожиданно для комиссии Алексей отказался от инвалидности и попросил побыстрее выписать из госпиталя. Ему пошли навстречу.

Через несколько дней после комиссии выдали личные вещи – письма, фотографии, деньги и военный билет. Сестра-хозяйка выдала поношенное обмундирование. Сапоги оказались впору. Он примерил брюки, потом куртку, одежда была большего размера, другой не оказалось, но Алексей решил не возмущаться, знал, зря нервы попортит.

– А парадку? Мне же парадная форма положена и ботинки, – недоуменно глядя на сестру-хозяйку, сказал Алексей.

– Какая парадка? Ты же за ворота выйдешь и выбросишь ее. Только добро переводите, – сказала она, закрывая дверь перед его носом.

– Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять, – считал про себя Алексей и чувствовал, что готовая прорваться наружу злость и раздражение на женщину постепенно улетучивались.

– А, черт с вами, – бросил он и заковылял в канцелярию за расчетом и выпиской о ранениях.

Он даже не стал дожидаться обеда. Хотелось побыстрее уйти подальше от этого горького и скорбного места. Попрощался с ребятами, с которыми успел сдружиться. Записал адреса. Своего не давал. Пока не знал, где осядет, а зря адрес Александры называть не хотел. Хотя договорились, что первое время он будет жить у Сашеньки.

Александра знала о его выписке и ждала к вечеру. Сказала, что будет принимать по высшему разряду.