Римская Британия - Евгений Викторович Старшов

здоровы». (После этого) Севера он (Адриан. – Е.С.) послал в Вифинию, которая нуждалась отнюдь не в вооруженной силе, но в наместнике и начальнике справедливом, рассудительном и уважаемом. Север обладал всеми этими качествами. И он так управлял и так устроил здешние дела, как частные, так и общественные, что мы и поныне все время его вспоминаем» («Римская история», LXIX, 13 (1–3), 14 (1–4). Мораль сего отрывка такова: ничего не сказано, что Север взял с собой IX легион, однако он вполне мог быть уничтожен, – стоит вспомнить слова Диона о тяжелых потерях. Считается, что, кроме Испанского, римляне могли потерять на этой войне XXII Дейотаров легион (якобы отравленный фарисеями вином) и часть Х легиона Fretensis – «Охраняющего пролив».

Указание на гибель IX легиона в войне Марка Аврелия с парфянами в 161 г. видят в том же сочинении того же автора: «Вологез ведь начал войну [с того, что] окружил со всех сторон целый римский легион, размещенный под командованием Севериана в Элегейе, местности в Армении, и, расстреляв из луков, уничтожил его полностью вместе с военачальниками, и теперь крупными силами грозно наступал на города Сирии» («Римская история», LXXI, 2 (1). Здесь тоже дело весьма темное. В армянском протекторате, восстановленном Адрианом, был размещен один-единственный XV легион Аполлона – в Сатале, у истоков Реки Ликос. И тем более он не был перебит весь в 161 г., так как далее участвовал в этой же войне и пережил еще не один век. Но и каппадокийский наместник пал не от армянской или парфянской стрелы, а покончил с собой, не желая пережить позор поражения, что, опять же, может противоречить поголовному расстрелу целого легиона (правда, так же поступил и Квинтилий Вар, потерявший три легиона в Тевтобургском лесу). Так что много сомнений в том, существовал ли этот расстрелянный легион в действительности. Разумеется, и элементарная логика подсказывает, что кто-то из исследователей неправ, и если легион уничтожили иудеи, то его не могли истребить парфяне, но читатель видит, насколько темен и скользок сам предмет. Гипотетическое уничтожение в Иудее могло быть не полным, и легион теоретически мог быть восполнен или воссоздан… Но это все уж более чем гадательно, тем более что археология никак не подтверждает гибель IX легиона на Востоке.

2-й вариант – легион понес в Британии большие потери (Л. Арман; он же автор теории о двух бриттских восстаниях 120-х гг., во втором из которых легион мог быть уничтожен), возможно, даже утеряв легионного орла (предположение М.С. Садовской), опозорился (Р. Коллингвуд – что противоречит данным о дальнейшем довольно успешном продвижении по службе его бывших офицеров), официально расформирован (И. Ричмонд), отчего его остатки употреблялись для выполнения строительных работ – того же вала Адриана (Э. Берли) без права оставлять штампованные кирпичи, посвятительные надписи и т. п. – своего рода античный штрафбат; или нес охрану возводимого вала с севера – в то время как все три прочих легиона эпиграфически широко отметили там свои труды (Э. Берли), что, конечно, умозрительно и не доказано археологией.

Так, вместо картины трагически-возвышенного боя «до последнего легионера» мы знаем о тяжелом поражении, понесенном и без того ослабленным легионом при Адриане. Тогда пало значительное число римских фортов. По примерным оценкам тогда римляне потеряли до трети своих вооруженных сил в Британии. Восстановление легиона в прежнем виде было признано нецелесообразным, и его бывшие воины кто как доживали свой век, в то время как бывшие начальники, в меру сил, способностей и возможностей, продолжали делать карьеру, что некоторым из них вполне удалось.

Но англичане, несмотря на их внешнюю невозмутимость и прагматизм, во многом еще романтики, и в собрание их легенд о привидениях входит и рассказ о легионе-призраке, который в лунную ночь в полном составе и совершенном безмолвии проходит по всему старому Йорку, отправляясь в свой последний поход на север.

Теперь же обратимся непосредственно к реальной истории Римской Британии при Адриане. Увы, для его эпохи, равно как и для большей части последующих правлений, не нашлось своего Тацита, основная информация будет «выжата» из корпуса «Жизнеописаний Августов»[84] и эпиграфики. Элий Спартиан пишет в биографии Адриана: «Достигнув власти, Адриан немедленно стал следовать древнему образу действия и направил свои усилия к тому, чтобы установить мир по всему кругу земель. Ведь не только отпали те народы, которые покорил Траян, но и производили нападения мавры, шли войной сарматы, нельзя было удержать под римской властью британцев, был охвачен мятежами Египет, наконец – проявляли непокорный дух Ливия и Палестина» («Жизнеописание Адриана», 5, 1–2). Здесь мы видим прямое указание на то, о чем неоднократно было сказано ранее, – на восстания бриттов в начале правления Адриана.

Заметив упущения в организации войска и видя в этом одну из главных причин посыпавшихся на империю неудач, новый правитель начал действовать, и первым плодом этих реформ стало наведение порядка в Британии: «Любя больше мир, чем войну, он, тем не менее, упражнял воинов, как будто война была неминуемой, действуя на них примерами собственной выносливости. Сам среди их манипулов он исполнял обязанности военного начальника, с удовольствием питаясь на глазах у всех обычной лагерной пищей, то есть салом, творогом и поской по примеру Сципиона Эмилиана, Метелла и своего приемного отца Траяна. Многих он наградил, некоторым дал почетные звания, для того чтобы они могли легче переносить его суровые требования. И действительно, он сумел восстановить поколебленную после Цезаря Октавиана – вследствие небрежности прежних государей – дисциплину, точно определив служебные обязанности и расходы и никогда никому не позволяя уходить из лагеря без уважительной причины; военных же трибунов должно было выдвигать не расположение воинов, а их заслуги. На всех прочих он оказывал влияние примером своей доблести, проходя вместе с ними в полном вооружении по двадцати миль. В лагерях он велел разрушить помещения для пиров, портики, закрытые галереи и художественные сады. Он часто надевал самую простую одежду, перевязь его меча не была украшена золотом, застежки [военного плаща] были без драгоценных камней, только его палаш заканчивался рукояткой из слоновой кости. Он посещал больных воинов там, где они были размещены на постой; сам выбирал места для лагеря. Жезл центуриона он давал только людям сильным и имевшим хорошую репутацию, трибунами он назначал только тех, у кого выросла настоящая борода и чьи благоразумие и лета могли придать вес званию трибуна. Он не позволял трибунам брать от солдат какие-либо подарки, устранил повсюду всякие признаки роскоши, наконец, улучшил их оружие и снаряжение. Он вынес также решение относительно