Римская Британия - Евгений Викторович Старшов

из вас солдаты” (примерно в 184 г.; видимо, именно этот эпизод имеет в виду Лампридий, когда пишет: «Льстецы прозвали Коммода еще Британским, хотя британцы хотели выбрать и противопоставить Коммоду другого императора» («Коммод Антонин», 8, 4). – Е.С.).

Зачинщики [беспорядков] в Британии, получив выговор за мятежное поведение (а они действительно не успокаивались, пока их мятеж не прекратил Пертинакс), выбрали из своей среды полторы тысячи копейщиков и отправили их в Италию. Когда те, не встретив никакого сопротивления, подошли близко к Риму, Коммод выехал им навстречу и спросил: «Что это значит, соратники? С какой целью вы явились?» Они отвечали: «Мы пришли потому, что Перенний злоумышляет против тебя, чтобы провозгласить императором своего сына». Коммод поверил им, помимо прочего, еще и потому, что его склонял к этому Клеандр (вольноотпущенник, спальник императора, затем – преемник Перенния, в итоге выдан Коммодом для расправы народу. – Е.С.), которому Перенний не позволял творить все, что тот хотел, и который его люто ненавидел. Коммод выдал префекта на расправу тем самым солдатам, которыми тот командовал, не осмелившись пренебречь требованиями полутора тысяч воинов, хотя преторианцев в его распоряжении было во много раз больше. Воины подвергли Перенния истязаниям и зарезали его, а вместе с ним погибли также его жена, сестра и двое сыновей. Так был убит Перенний, который нисколько не заслуживал такой участи ни по своим личным качествам, ни ради пользы всей Римской империи, если только не считать того, что он, движимый жаждой власти, стал главным виновником гибели своего коллеги Патерна. Что касается личных дел, то он никогда не стремился к славе или богатству, но вел самый бескорыстный и разумный образ жизни, а Коммоду и его власти он обеспечивал полную безопасность» («Римская история», LXXIII, 9 (1–4), 10 (1).

Ранее уже был упомянут Пертинакс; вот что ему довелось испытать в Британии при Коммоде, как повествует Юлий Капитолин: «Выслужившись благодаря своему рвению во время Парфянской войны, он был переведен в Британию, где и пробыл долгое время… После убийства Перенна Коммод пошел навстречу Пертинаксу и написал письмо с просьбой отправиться в Британию. Пертинакс отправился туда и удержал воинов от всяких мятежей, хотя они и были готовы провозгласить императором кого угодно, а в особенности – самого Пертинакса. В эту пору Пертинакс подвергся порицанию за недоброжелательство: говорили, что он ложно обвинил перед Коммодом Антистия Бурра и Аррия Антонина в посягательстве на императорскую власть. В Британии он сам усмирил мятежи против Коммода, подвергшись при этом огромной опасности и чуть было не был убит во время мятежа легиона, во всяком случае, он был оставлен среди убитых. За это Пертинакс отомстил очень жестоко. Наконец, он впоследствии просил отозвать его, говоря, что легионы настроены по отношению к нему враждебно за то, что он отстаивает дисциплину. После прибытия его преемника… он был назначен проконсулом Африки» («Гельвий Пертинакс», 2, 1; 3, 5—10; 4, 1–2).

Дион также пишет: «Когда Пертинакс еще находился в Британии после того великого восстания, которое он подавил, и удостаивался похвал со всех сторон, в Риме на скачках одержал победу конь по прозвищу Пертинакс. Этот конь бежал за “зеленых”, за него болел и Коммод. Когда сторонники “зеленых” подняли оглушительный крик: “Это Пертинакс!”, болельщики их соперников, побуждаемые ненавистью к Коммоду, взмолились, имея в виду не коня, а человека: “О, если бы это было так!”» («Римская история», LXXIV, 4 (1–2).

В целом, по свидетельству Лампридия, с Британией у Коммода все обошлось: «В то время как он вел такой образ жизни, в его правление римскими легатами были побеждены мавры, побеждены даки, усмирены Паннония и Британия» («Коммод Антонин», 13, 5). В 185 г. к валу Адриана были стянуты дополнительные войска; север страны хоть и не был усмирен, но, по крайней мере, установилось хотя бы временное status quo. Другое дело, что террор и безумства императора привели к заговору, завершившемуся его устранением и гибелью династии Антонинов (192 г.) и, как следствие, чередой дворцовых переворотов, в которых оказались замешаны два человека, далеко не чуждых истории Римской Британии. Это ее наместник и будущий император-соправитель Клодий Альбин (140–197 гг., правил со 193 г.) и будущий император Септимий Север (145–211 гг., правил со 193 г.), лично осуществивший последнюю попытку вывести римские войска на линию вала Антонина.

Глава 7

Римская Британия от Септимия Севера до Константина I: как желанный покой оказался роковым

После убийства старика Пертинакса римские преторианцы в открытую пустили престол Римской империи в продажу, предлагая его тем, кто больше заплатит. Таковым, на свою беду, оказался богач Дидий Юлиан. Узнав о позорном факте продажи престола, сразу трое наместников провозгласили себя императорами – сирийский Гай Песценний Нигер, паннонийский Луций Септимий Север (уроженец североафриканского Большого Лептиса) и британский Децим Клодий Альбин (уроженец североафриканского Гадрумета). Последний пребывал на должности с начала 190-х гг. и отметился на острове, в частности, возведением новых укреплений Лондиниума. Для этого он снес многие жилые дома из сосновой древесины с раскрашенными глиняными стенами. Новые укрепления имели периметр в 3 км, и были «подстрахованы» сооружением V-образного рва перед ними и земляного вала за ними, изнутри города. Стена сооружалась с севера на юг, к Темзе, и доходила до нынешней Лэнторнской башни Тауэра. Интересно, что часть некоей каменной конструкции, предшествовавшей возведению стены, у центральной Белой башни, не была снесена Альбином, из чего историк Тауэра доктор Джеффри Парнелл делает вывод о том, что либо само это строение, либо его хозяин были чем-то весьма важны в то время.

Юлий Капитолин в его биографии сообщает один интересный эпизод эпохи наместничества Клодия: «Командуя по приказу Коммода британскими войсками и получив ложное для того времени известие об убийстве Коммода, он, несмотря на то что сам Коммод пожаловал ему имя Цезаря, выступил перед воинами на сходке с такой речью: “Если бы сенат римского народа имел свою прежнюю, всем известную власть и столь великое государство не находилось в руках одного человека, то судьбы государства не зависели бы ни от Вителлиев, ни от Неронов, ни от Домицианов. Консульская власть принадлежала бы родам Цейониев, Альбинов, Постумиев, о которых многое узнали отцы ваши, сами слыхавшие о них от своих отцов: ведь сенат присоединил к Римской империи Африку, сенат добавил Галлию, сенат покорил Испанию, сенат предписал законы восточным народам, сенат пытался покорить парфян и покорил бы, если бы судьба государства не поставила тогда во главе войска корыстолюбивого вождя. Британию завоевал Цезарь, который был тогда, несомненно, сенатором, но еще