Римская Британия - Евгений Викторович Старшов

не диктатором. И сам этот Коммод, насколько лучше был бы он, если бы чувствовал страх перед сенатом. Авторитет сената имел значение вплоть до времен Нерона: сенат не побоялся осудить этого грязного и мерзкого государя – ведь были высказаны мнения, враждебные тому, кто держал тогда в своих руках жизнь и смерть и имел всю полноту власти. Поэтому, соратники, я не хочу принять имя Цезаря, которое даровал мне Коммод. Да сделают боги так, чтобы и другие также этого не пожелали. Пусть властвует сенат, пусть он распределяет провинции, пусть он делает нас консулами! Но что я говорю – сенат? Нет, вы сами и ваши отцы, так как вы сами будете сенаторами”. Эта речь была передана в Рим еще при жизни Коммода. Она так сильно восстановила его против Альбина, что он немедленно послал ему преемника – одного из близких своих товарищей Юния Севера. Сенату же речь эта так понравилась, что он приветствовал Альбина, хотя тот и был далеко, удивительными возгласами как при жизни Коммода, так и потом, когда Коммод был убит» («Клодий Альбин», 13, 4—10; 14, 1–2). Но теперь переходим к событиям после убийства Коммода и Пертинакса.

Септимий Север – а именно с его точки зрения и будут излагаться события как победившего в этой своеобразной «гонке императоров» – прекрасно знал, что под рукой Альбина – порядка 50 000 воинов, и даже если он, конечно, двинет не всех, то все равно, это был наиболее опасный из его соперников. Конечно, он был дальше Нигра, а тем более самого Севера, но это не уменьшало исходящей от него и его войск угрозы: последние вполне ожидал видеть против себя еще Дидий, как о том говорит Элий Спартиан: «Юлиан не боялся ни британских, ни иллирийских войск… но боялся главным образом сирийских» («Дидий Юлиан», 5, 1). Но «не боялся» – еще не значит «не ожидал» их выступления и сражения с ними. Септимий задумал поистине дьявольскую комбинацию, которую успешно воплотил в течение нескольких лет, в общем, один африканец переиграл другого. Будучи географически ближе к цели, чем прочие, первым делом он практически с налету занял Равенну, где базировался один из двух главнейших флотов империи, а затем – Рим. Дидий Юлиан был, разумеется, убит, оставались еще двое соперников. Север предусмотрительно взял под контроль Северную Африку, чтобы Нигер не смог перекрыть поставки зерна в Рим. Далее историк Геродиан (170–250 гг.) пишет: «Он (Север. – Е.С.) энергично занимался приготовлением к войне. Как человек предусмотрительный и трезвый, он с подозрением смотрел на находившиеся в Британии очень многочисленные и состоявшие из воинственнейших людей силы. Всей Британией правил Альбин – муж, родом из сенатских патрициев, воспитанный в унаследованном от предков богатстве и роскоши. Его Север пожелал привязать к себе, обойдя его хитростью, чтобы тот, имея такие побудительные причины к стремлению захватить императорскую власть, полагаясь на богатство и знатность, на мощь войска и свою известность у римлян, не попытался завладеть государственными делами и не подчинил себе находящийся на недалеком расстоянии Рим, пока сам Север занят на Востоке. Вот он и приманивает притворным почетом этого человека, который и вообще был некрепок умом и простодушен и тогда поверил Северу, заверявшему его многими клятвами в письмах. Он объявляет его Цезарем, предупредив его надежду и стремление приобщением к власти (однако Элий Спартиан указывает, что Север «думал о назначении себе преемником Клодия Альбина, относительно которого, как казалось, существовало постановление, наделявшее его цезарской [или Коммодовой] властью. Однако, опасаясь этих самых людей (Альбина и Нигра. – Е.С.), а он правильно судил о них, он послал Гераклита завладеть обеими Британиями[85]» («Север», 6, 9—10); так что, возможно, британский наместник в реальности имел какие-то преимущественные права на престол, не исключено, как раз насчет этого писал Капитолин, см. выше. – Е.С.). Север посылает Альбину дружественнейшие письма, умоляя его предаться заботам о державе: нужен будто бы муж благородного происхождения и именно такого цветущего возраста, так как сам он стар и мучается болезнью суставов, а дети у него еще очень малы. Поверив этому, Альбин принял почесть с радостью, удовольствовавшись тем, что без битвы и опасности получил то, к чему стремился. Сделав о том же донесение сенату, Север, чтобы внушить большее доверие Альбину, приказал выбить монеты с его изображением и постановкой статуй и прочими почестями подтвердил дарованную милость. Мудро обезопасив себя со стороны Альбина и не испытывая страха перед Британией, он, имея при себе все иллирийское войско, полагая, что все улажено на пользу его власти, поспешил против Нигера» – и дважды разбил и в итоге убил его в 194 г. («История императорской власти после Марка», II, 15, 1–5). Излагая практически то же самое, Дион предлагает несколько иную последовательность событий, вполне логичную, – что Север нейтрализовал Клодия еще перед походом на столицу: «Он (Север. – Е.С.) решил привлечь на свою сторону одного из соперников – того, кто находился ближе к нему, и передал с одним из доверенных людей письмо к Альбину, в котором он назначал его Цезарем. Насчет Нигера, преисполненного гордыней, так как его призвал народ, Север не питал никаких надежд. Таким образом, Альбин, полагавший, что станет соправителем Севера, оставался на месте, а Север, подчинив себе все территории в Европе, кроме Византия, устремился в Рим» («Римская история», LXXIV, 15 (1–2).

Легко догадаться, что после устранения Нигра Альбин был уже не нужен, читаем Геродиана: «После гибели Нигера Альбин казался ему лишним и обременительным; к тому же он слышал, что тот слишком по-императорски упивается именем Цезаря, что многие особенно видные сенаторы в своих частных тайных письмах уговаривают его идти на Рим, пока Север занят и отсутствует. Ведь патриции предпочитали иметь его правителем, так как он был из хорошего рода и, кроме того, как говорили, у него был добрый нрав. Узнав об этом, Север все же отказался пойти на открытую вражду и начать войну с человеком, не давшим для этого никакого благовидного предлога. Поэтому он решил сделать попытку устранить Альбина тайно, обманув его. Вызвав самых верных из тех, кто обычно доставлял императорские письма, он дает им указания, представ перед Альбином, при всех вручить ему письма и попросить его отойти в сторону и наедине выслушать секретные указания; когда же он согласится и окажется без телохранителей, неожиданно напасть на него и убить. Север дал им с собой смертельный яд, чтобы они, если смогут, уговорили кого-нибудь из поваров или виночерпиев тайно подать ему… так как друзья