Римская Британия - Евгений Викторович Старшов

приливами океана и поэтому болотиста; варвары обыкновенно переплывают или переходят болота, погружаясь до пояса. Они ведь почти совсем без одежды, и ил не мешает им. Они не знают платья, пах и шею прикрывают железом, считая его украшением и признаком богатства, как прочие варвары – золото. Тела они татуируют разноцветными рисунками и изображениями разных зверей. Они и не одеваются, для того чтобы не закрывать рисунки на теле. Они весьма воинственны и кровожадны; оружие у них – только узкий щит, копье и меч, который висит на голом теле. Панциря и шлема они не знают и считают помехой при переходах через болота, от которых поднимаются густые испарения, и воздух над всей страной постоянно кажется туманным. Приготовления Севера должны были в этих условиях помочь римскому войску, а также сдерживать и сковывать натиск варваров» («История императорской власти после Марка», III, 14, 1–8).

Первый этап кампании датируется 208 г. Назначение Геты управлять римской частью Британии и поход на север обычно относят уже к следующему, 209 г., хотя прямых указаний в текстах на это нет. Геродиан пишет об этом так: «Когда он увидел, что все необходимое для войны готово, то младшего своего сына, по имена Гета, он оставил в подчиненной римлянам провинции – творить суд и управлять государственными делами, назначив при нем советниками старейших из своих друзей. Антонина же он взял с собой и устремился против варваров. Когда войско перешло лежащие впереди реки и земляные насыпи, находившиеся еще в пределах римских владений, начались частые стычки и перестрелки, в результате которых варвары бежали. Бегство было для них нетрудным делом, потому что, зная свою страну, они прятались в лесах и болотах, а для римлян все это было помехой и только удлиняло войну» («История императорской власти после Марка», III, 14, 9—10).

Дион представляет эту часть кампании следующим образом: «Итак, Север, желая покорить весь этот [остров], вторгся в Каледонию и, продвигаясь вглубь страны, столкнулся с бесчисленными трудностями: приходилось и леса вырубать, и срывать возвышенности, и засыпать болота, и возводить переправы через реки; при этом, однако, он ни разу не вступал в сражение и не видел врага, построенного в боевые порядки. Неприятели преднамеренно пускали стада мелкого и крупного скота перед [римскими] воинами, чтобы увлечь их захватом добычи и, заманив как можно дальше, измотать. Дело в том, что римляне сильно страдали из-за [дурного качества] воды и, стоило им рассеяться, подвергались нападениям. Когда же они оказались не в состоянии идти, то сами умерщвляли друг друга, дабы избежать захвата в плен, так что в целом погибли до пятидесяти тысяч человек. Однако [Север] не останавливался, пока не приблизился к крайнему пределу острова. Здесь он самым тщательным образом произвел наблюдения за движением солнца и протяженностью дней и ночей как в летнее, так и в зимнее время. Таким образом, пронесенный, можно сказать, через всю вражескую страну (дело в том, что большую часть пути его действительно по причине его немощи несли в крытых носилках), он вернулся в дружественную часть [острова], после того как принудил британцев заключить мир на условиях оставления ими немалой части их земли» («Римская история», LXXVII, 13 (1–4).

Но это был еще далеко не конец операции, поскольку варвары вскоре нарушили мир. Так как и Геродиан, и Дион далее не повествуют о походе императора лично на север, значит, следует в этом месте поместить и прокомментировать сведения Капитолина: «Величайшей славой его (Севера. – Е.С.) правления является то, что он укрепил Британию, перегородив ее поперек всего острова стеной, доходившей с обеих сторон до Океана. За это он получил прозвание Британского» («Север», 18, 2). Речь идет о восстановлении им вала Антонина, причем порой эти части сооружения именуются валами Севера[87]. Их еще застал великий английский историк Беда Достопочтенный, т. к. рядом был его монастырь в Ярроу, и он оставил довольно подробное их описание: «Свирепый по натуре, он (Север. – Е.С.) вел бесконечные войны и управлял государством сурово, но с великим трудолюбием. Одержав победу в тяжких гражданских войнах, которые вспыхивали повсюду, он явился в Британию, где против него восстали почти все союзники. После многих жестоких битв он решил отделить завоеванную часть острова от непокоренных племен не стеной, как некоторые считают, но валом. Ибо стена строится из камней, а вал, которым окружают крепости для защиты от врага, – из дерна, вырезанного из земли и уложенного высоко наподобие стены. Перед валом роется ров, из которого берут дерн, а за ним втыкаются колья из крепчайшего дерева. Итак, Север вырыл большой ров от моря до моря и насыпал за ним вал, укрепленный многими башнями. После этого он заболел и умер в городе Эбораке, оставив двух сыновей, Гету и Бассиана, из которых Гета погиб, объявленный врагом государства, а Бассиан, взяв имя Антонина, унаследовал царство» («Церковная история народа англов», I, 5). С этим же местом связан эпизод, передаваемый Капитолином: «Предзнаменования его (Севера. – Е.С.) смерти были следующие… В Британии, возвращаясь после осмотра стены у вала, он после победы и заключения вечного мира подъезжал к ближайшей остановке и задумался о том, какое знамение он встретит; какой-то эфиоп, принадлежавший к одному воинскому подразделению, пользовавшийся громкой славой среди шутников и чьи шутки всегда имели успех, вышел навстречу ему, надев венок из кипариса. Когда Север, пораженный знамением, которое заключалось как в цвете его тела, так и в венке (кипарис у древних – древо смерти. – Е.С.), в гневе приказал убрать его с глаз долой, этот воин, говорят, сказал ему в виде шутки: “Ты все поверг, ты все победил; будь же теперь богом, победитель” (император мог стать богом, только умерев. – Е.С.). Когда, возвращаясь в город (можно с уверенностью предполагать, что речь идет об Эборакуме-Йорке. – Е.С.), Север пожелал совершить жертвоприношение, то, по ошибке деревенского гаруспика, его прежде привели к храму Беллоны (богини войны. – Е.С.), а затем сюда были приведены черные жертвенные животные. Когда он, отвергнув их, стал удаляться по направлению к дворцу, то по недосмотру служителей черные жертвенные животные последовали за императором до самого порога дворцового здания» («Север», 22, 1, 4–7).

Дион передает случай, чуть не ускоривший Северу свидание с предками: «Антонин (Каракалла. – Е.С.) причинял ему бесконечные тревоги и беспокойство и своим разнузданным образом жизни, и явной готовностью при первой возможности убить брата, и, наконец, тем, что он затевал заговор и против самого императора… Когда они оба направлялись на встречу с каледонцами, чтобы