Римская Британия - Евгений Викторович Старшов

на костер, вокруг которого, отдавая ему честь, совершили бег воины и его сыновья, и те, кто что-то имел под рукой, бросили в качестве воинских даров в костер, который подожгли его сыновья. После этого кости его сложили в урну из пурпурного камня, доставили в Рим и поместили в гробницу Антонинов. Рассказывают, что Север послал за этой урной незадолго до смерти и, ощутив [ее приближение], сказал: “Ты остановишь человека, которого не мог остановить [весь] мир”» («Римская история», LXXVII, 15 (2–4).

Уход из Британии новых императоров с войском в описаниях античных историков скорее походил на бегство; запланированные походы против пиктов и прочих северных племен были отменены, и, как рассказывает Геродиан, сыновья Севера «пожелали уйти из Британии и поспешили в Рим, везя останки отца. Предали его тело огню, а прах, смешав с благовониями и заключив в алебастровую урну, доставили в Рим, чтобы там поставить между священными памятниками государей. Сами же вместе с войском как победители британцев переправились через океан и достигли противолежащей Галлии» («История императорской власти после Марка», III, 15, 7–8). Дион выразился более резко: «Всю власть захватил Антонин (Каракалла. – Е.С.), ибо на словах он, конечно, делил ее со своим братом, но в действительности с самого начала правил единолично. Он заключил мир с варварами, оставил их земли и вывел гарнизоны из крепостей» («Римская история», LXXVIII, 1 (1).

Крайний рубеж проникновения римлян в Шотландию – валы Севера, иначе – прежний вал Антонина – был оставлен навсегда примерно через год или два после смерти старого императора: фрагментарная надпись из Карпоу, датируемая 212 г., еще свидетельствует о пребывании там римских войск. Однако, при всем неприглядном виде этого все же поспешного отступления и сдачи земель, нельзя не признать один-единственный факт: Каракалле (188–217 гг., правил с 211 г.), этому опереточному злодею и, по описанию древних, форменному выродку, удалось то, что было не по силам его предшественникам: он добился на Британском Севере мира, который был ненарушим в течение трех четвертей столетия! И. Ричмонд делает остроумный вывод, что после смерти Севера Каракалла все же осуществил в Британии еще одну кампанию против врага, причем успешную, – о ней молчат враждебные ему античные источники, но она подтверждается археологией, обнаружившей монеты соответствующих дат в якобы оставленной местности. Более того, тот же автор высоко оценивает стратегическое удобство перенесения Каракаллой границы, не только шедшей к Чевиотским холмам, но и простирающейся к Лотиану и Гэллоуэю – это позволяло контролировать племена т. н. Нижней Шотландии. Гарнизоны фортов Каракалла переукомплектовал мобильными отрядами и подразделениями разведчиков. В общем, подводя итоги его деятельности, Ричмонд пишет (пер. с англ. Е.С.): «Установленные Каракаллой диспозиции заслуживают куда большего одобрения, чем им обычно уделяют. Они гарантировали мир в Северной Британии на гораздо больший период, чем это удавалось сделать силой любому римскому полководцу [до него], и они продолжали успешно исполнять свои функции, несмотря на серьезное ухудшение политических и экономических условий, сказывавшихся на империи в периоды частых коллапсов центральной власти в середине и второй половине III в.». Эти же выводы даются не от молчания античных историков (их материала, действительно, маловато будет для той интереснейшей эпохи), но сделаны на основании все тех же легионных надписей, возможно, несколько поднадоевших читателю, но Айрлэнд совершенно прав в своем анализе этих уникальных свидетельств: начиная с Каракаллы, британские легионы начинают концентрироваться вовсе не на севере, как доселе было, а на юге; об этом свидетельствует и Дион Кассий: «На сегодняшний день (начало III в. – Е.С.) из них (легионов Августа. – Е.С.) сохранились только девятнадцать, а именно: Второй Августов, размещенный в Верхней (т. е. Южной. – Е.С.) Британии… два шестых легиона, в том числе один Победоносный в Нижней (т. е. северной. – Е.С.) Британии… Двадцатый (называемый также Валериевым Победоносным) в Верхней Британии» («Римская история», LV, 23 (2–3, 6). Посмотрим, что нам пишут римские легионеры времен Каракаллы.

Во-первых, видим нового правителя – Гая Юлия Марка, чья титулатура показывает, как он «поднялся» из командира легиона к наместнику, т. к. она разнится (пер. с англ. Е.С.):

«…за благоденствие нашего Господина Императора Марка Аврелия Антонина Пия Феликса Августа при его легате Гае Юлии Марке под управлением… префекта, кавалерийское подразделение Августа соорудило это в четвертое консульство Императора Антонина Августа и второе – Бальбина» (надпись из Старого Карлайла, 213 г.).

«Императору Цезарю, сыну обожествленного Луция Септимия Севера Пия Пертинакса Августа, величайшего завоевателя Аравии, Адиабены и Парфии, внуку обожествленного Антонина Пия Марка Аврелия, завоевателя Германии и Сарматии, правнуку обожествленного Антонина Пия, праправнуку обожествленного Андриана, прапраправнуку обожествленного Траяна, завоевателя Парфии, и обожествленного Нервы – Марку Аврелию Антонину Пию Феликсу Августу, величайшему завоевателю Парфии и… Верховному Первосвященнику, на 16-й год обладания им властью трибуна, дважды провозглашенному императором, четырежды консулу, Отцу его Отечества – из соединенных долга и преданности, по указанию Гая Юлия Марка, легата-пропретора Августа, вторая когорта нервиев, Римских Граждан, преданных его божественной власти и величию, воздвигла это» (надпись из Уайтли Касла).

«Императору Цезарю Марку Аврелию Северу Антонину Пию Феликсу Августу, величайшему завоевателю Парфии, Британии (!!! – Е.С.) и Германии, великому первосвященнику, на 19-й год обладания им властью трибуна, дважды провозглашенному императором, четырежды консулу, проконсулу, Отцу его Отечества, первая верная когорта вардуллиев, римских Граждан, полуконных, числом 1000, собственных [воинов] Антонина, построила это при… легате-пропреторе Августа» (надпись из Вышнего Рочестера, 216 г.).

Как пишет Иглз, по указанию Каракаллы строится прибрежный форт в Рекулвере для отражения атак пиктов и саксов. Очень важный момент. Любое «популярное изложение» британской истории приурочивает атаки саксов к V в. – эпохе захвата ими кельтской Британии; более «продвинутые» книги беспристрастно свидетельствуют, что атаки саксонских пиратов на юг и юго-восток Британии начались уже в III в.; и, если Р. Иглз прав, есть возможность сместить начало этого рокового для бриттов противостояния даже к самому началу III в. То есть эпоха «внутреннего покоя» практически сразу переходит в эпоху начала внешней агрессии. Британия, умиротворенная внутренне, вдруг начинает ощущать себя меж двух огней: с востока ее атакуют саксы, а с востока – разнообразные ирландские племена, чьи набеги тоже датируются уже III в. и достигают дальнейшего развития в IV и V вв., когда на территории Западной Шотландии образуется «совместное» пиктско-скоттское королевство Дал Риада; также и Уэльс попадает под влияние ирландских захватчиков, причем его северная и юго-западные части начинают развиваться совершенно разными историческими путями (об этом – позже).

Отчего же так «прорвало» варваров? Одну версию мы упоминали ранее – наместник Люп в конце II в. н. э. откупился от бриттов, чем мог подать «нехороший пример» соседям. Другая – почти