Римская Британия - Евгений Викторович Старшов

бездействия местных властей по поводу либо прорыва северянами вала Адриана, либо бесчинства саксонских пиратов, либо нашествия ирландцев на Уэльс. Зосим предлагает третью версию – рокового совета, о цели которого можно только догадываться: «Другой мятеж, который случился в Британии, произошел из-за “помощи” Викторина Мавра[90], который посоветовал Пробу назначить туда правителем человека, который и разжег этот бунт. Призвав Викторина, император отчитал его за этот совет и послал его самого исправлять свою же ошибку. Мавр немедленно отправился в Британию, где сумел свергнуть узурпатора с помощью военной хитрости» («Новая история», I, 66, 2). Жалко, что Зосим не назвал наместника-бунтовщика по имени. Известно, что между 274 и 286 гг. британским наместником был Луций Септимий, однако сложно утверждать однозначно, был ли именно он тем самым повстанцем. Еще Зосим сообщает, что, когда Проб воевал с франками, бургундами и вандалами, «многие были убиты… другие были взяты в плен. Все пленные были отправлены через пролив в Британию, где они оказались очень полезны для императора при подавлении последующих мятежей» («Новая история», I, 68, 3). Весьма примечательно замечание, свидетельствующее о том, что Британия так и не успокоилась! Также Вописк связывает с Пробом введение в Британии собственного виноделия – очевидно, это была большая льгота, можно только догадываться, какие барыши несколько веков до этого получали греко-римские виноторговцы, – пусть читатель вспомнит, как кельты (включая бриттов) обожали импортное вино: «Следует знать одно: все германцы, когда Прокул (очередной мятежник, жаждавший верховной власти. – Е.С.) обратился к ним за помощью, предпочли служить Пробу, нежели властвовать вместе с Бонозом и Прокулом. С этого времени Проб разрешил всем галлам, испанцам и британцам иметь виноградные лозы и заниматься виноделием. И сам он, вскопав руками воинов гору Альму близ Сирмия в Иллирике, засадил ее отборными лозами» («Проб», 18, 7–8). Впрочем, возможно, Проб просто отменил старый закон Домициана, который запретил виноградарство в провинциях, но тогда, в I в. н. э., это был не просто протекционизм по отношению к италийским и греческим производителям (имелось налицо перепроизводство винограда и, как следствие, вина) – в частности, в Северной Африке это было принято, для того чтобы поощрить разведение полезнейших олив.

Следующий мятеж обычно связывают с попыткой борьбы с пиратством. Ранее уже было вскользь упомянуто о том, что Римская Британия в III в. оказалась меж двух огней, и если с атаками континентальных пиратов-германцев все довольно ясно, и об этом еще не раз будет разговор в дальнейшем, теперь, для определенного разнообразия в изложении, следует рассказать о натиске ирландцев на Уэльс, причем это не были грабительские рейды, это было планомерное завоевание, что явно показывает слабость провинции. Остатки культа ирландского божества Ноденса (Нодонта), принесенного с собою завоевателями, обнаруживают их продвижение на восток до эстуария реки Северн. На юго-западе ирландские колонисты, известные как десии, вытеснили с обжитых мест племя деметов, зависимое от римлян, основав Дивед. Поскольку следов военной активности римлян там не обнаружено, можно вполне резонно предположить, что они предоставили деметов своей судьбе, вопрос – почему. Было ль это недальновидное решение местной администрации, либо опасность осознавали, но просто не было сил? Пришельцы с Зеленого острова основали там династию, правившую 5 веков!

Северный Уэльс атаковали ирландцы-фении, могущественное племя Центральной Ирландии, предавая его грабежу и разорению, но в итоге и там налетчики преобразились в колонистов, назвав свою землю Гвинедд. При этом Т. Пауэлл полагает, что, первоначально расширяя свою экспансию в Ирландии, они серьезно потеснили своих сородичей-десиев сначала на юг Зеленого острова, а потом – и за его пределы, в том числе как раз в Юго-Западный Уэльс. В итоге оба племени столкнулись на территории Британии, и их отношения были, разумеется, враждебными.

Но вопрос с фениями был разрешен британскими северянами-вотадинами (валлийцы называли их гододдинами), которые пришли со своей земли меж Тайном и Фортом в Северо-Западный Уэльс и «зачистили» его от ирландских захватчиков. Появление этой новой силы было вовсе не случайным: это римляне решили разыграть обычную для себя комбинацию, предоставив северянам часть своих владений в Уэльсе, и без того фактически потерянных, в обмен на защиту от врагов с запада. Вотадины, известные также как «сыновья Кунедды», основали в Уэльсе большое количество королевских родов эпохи раннего Средневековья.

Интересно предположить, что эта экспансия северян в Уэльс ослабила позиции их сородичей, благодаря чему следующая волна ирландцев-завоевателей, на сей раз – скоттов, смогла обрушиться на Британский Север. Само их название происходит от глагола, означающего «совершать набег», «грабить», отчего выдвигается серьезное предположение, что это было не какое-то конкретное племя, а обычная для тех времен конгломерация разбойных людишек, объединенная не кровью или языком, а схожими целями: убить, захватить, изнасиловать. Характерно, что свое имя – Scotia – они (через латинских писателей) сначала «дали» Ирландии, и только не ранее XI в. оно распространилось на Каледонию, ставшую Шотландией (Scotland), «землей скоттов». В IV–V вв. они основали в Аргайле и на окрестных островах королевство Дал Риада (так именовался один из королевских родов Северо-Восточной Ирландии) и совместно с пиктами с севера и мореходами-саксами с востока терзали Римскую Британию.

Именно против последних в 270–280-е гг. было возведено большое количество прибрежных фортов на юге Британии. Уникальные археологические свидетельства того времени происходят из Лондона: даже этот, в принципе, прилично отстоящий от побережья город предпринял дополнительные меры защиты, возведя стену со стороны Темзы. Секция этой стены, исследованная в 1977 г. у Лэнторнской башни Тауэра и датируемая 255–270 гг., покоилась на большом количестве дубовых свай, причем они соединялись весьма хитроумной системой из перекрещенных бревен.

Итак, когда империи грозил полный развал, к власти пришел умнейший администратор Диоклетиан (244–311 гг., правил в 284–305 гг.), придумавший интересную, но оказавшуюся из-за чужих амбиций нежизнеспособной систему тетрархии – когда Римская империя из-за своей громоздкости была поделена меж двумя Августами: каждый воспитывал себе преемника – Цезаря, также правившего определенной частью государства; в должный срок Августы уходили на покой, Цезари становились Августами и воспитывали новых Цезарей. Беда в том, что Диоклетиан оказался единственным Августом, ушедшим на покой добровольно, в то время как прочие не забывали о власти и стремились либо вернуть ее себе, либо обеспечить ее переход к своим детям; был момент, когда в империи были сразу 7 правителей, законных и самозваных. Но это – позже, пока же он поручил своему соправителю Максимиану Геркулию (250–310 гг., правил в 285–305 гг., как узурпатор – в 306–308 и 310 гг.), в чьем распоряжении была западная часть империи, решить проблему пиратских рейдов на побережья Британии и Галлии. Будучи занят военными действиями в Галлии, эту миссию Геркулий поручил