Римская Британия - Евгений Викторович Старшов

титулом. Размах его эмиссии, равно как и тщеславия, впечатляет. Надписи на монетах буквально вопиют: «Приди, долгожданный!» и «Восстановитель Британии». На одном бронзовом медальоне – аббревиатура «RSR»; один исследователь, Ги де ла Бедуайер, предположил, что это – строка из «Буколик» Вергилия – «Redeunt Saturnia Regna» – «Грядет Сатурново царство», т. е. золотой век. Монеты Караузия доныне в изобилии находят во Франции (в т. ч. особенно в Булони) и Англии – например, 760 монет из гигантского клада в 53 000 монет, найденного в 2010 г. во Фруме (Сомерсетшир).

Караузий продержался до 293 г., когда в связи с назначением двух цезарей, введенных в образовавшуюся систему тетрархии, обязанность разобраться с Караузием в соответствии с новым административно-территориальным делением империи легла на плечи Констанция Хлора. Первым делом он решил захватить галльскую базу вражеского флота, Гезориак (Булонь); панегирист восклицает: «Итак, Цезарь, одним своим прибытием ты тотчас же покорил свои Галлии. Ведь та быстрота, с которой ты опередил все известия о твоем возвышении и о твоем прибытии, <позволила тебе> неожиданно напасть на скованный стенами Гезориака и упорствующий в своем несчастном заблуждении отряд разбойников и лишить этих пиратов, полагавшихся <ранее> на морские волны, помощи океана, который подступал к самым воротам города. В этом проявилось твое божественное предвидение и равное замыслу исполнение: всю акваторию порта, которую постоянно то захлестывает морской прибой, то обнажает отлив, ты сделал непроходимой для кораблей, вбив при входе бревна и навалив огромные глыбы, и удивительным замыслом одолел саму природу местности. Ведь морской отлив стал совершенно бесполезен и словно насмехался над не имеющими возможности бежать людьми; отлив этот настолько не приносил никакой пользы осажденным, как если бы совсем прекратился» («Панегирик Императору Констанцию Цезарю», 6, 1–2).

С. Айрлэнд справедливо полагает, что потеря Булони явилась сильнейшим ударом по престижу британского узурпатора, возможно, приведя к его устранению; впрочем, причины тут могут быть разные, не стоит сбрасывать со счетов и возможную дипломатию верховной власти, всегда и везде устранявшей неугодных; Аврелий Виктор пишет так: «Но его (т. е. Караузия. – Е.С.), спустя шесть лет, опутал своими кознями некто по имени Аллект. Он, заняв с разрешения [Караузия] самую высокую должность, стал бояться злоумышлений и казни и потому преступно отнял у того власть. Но пользовался ею недолго, потому что Констанций уничтожил его, выслав против него с частью флота и легионов стоявшего во главе преторианцев Асклепиодота» («О цезарях», 39, 40–42).

«Недолго» – не совсем точное слово, вернее, совсем неточное, ибо это «недолго» продлилось три года, как читаем у Евтропия: «Семь лет спустя Каравзия убил его сообщник Аллект, который после этого в течение 3 лет сам управлял Британией (до 296 г. – Е.С.). Он в свою очередь был убит при появлении на острове Констанциева префекта претория Асклепиодота. Так, спустя 10 лет Британия вновь стала римской провинцией» («Краткая история от основания Рима», IX, 22, 2). Упоминаемый древними авторами Юлий Асклепиодот был вместе с Афранием Ганнибалианом префектом претория в первые годы правления Диоклетиана и вместе с ним же – консулом в 292 г. В 296 г. они (причем Асклепиодот – снова в должности префекта претория) и победили Аллекта в Британии.

Промедление в 3 года вполне объяснимо: Констанцию нужно было построить флот, оснастить его, снабдить всем необходимым и набрать команды чуть ли не со всех концов империи; как написано в одном из панегириков его сыну Константину (пер. с англ. Е.С.): «И когда он (Констанций. – Е.С.) доблестью и мужеством захватил [булонский] гарнизон и милосердием своим пощадил его, и пока возвращение Британии готовилось путем постройки флота под руководством одного из местных, он изгнал все враждебные орды из Батавии, которые ранее заняли племена франков. Но он не довольствовался победой над ними: эти же самые племена привел он на римские земли и принудил отложить не только свое оружие, но вместе с ним – и свою дикость» («Панегирик Константину», 5, 3).

«Вся война, непобедимый Цезарь, благодаря этому натиску твоей доблести и удачи могла бы закончиться тотчас же, если бы обстоятельства не убедили <тебя> потратить какое-то время на строительство флота» («Панегирик Императору Констанцию Цезарю», 7, 3).

К 296 г. все приготовления были закончены. Галльский панегирист излишне многословен (кое-что мы подрежем, разумеется), однако сообщает некоторые интересные подробности о ходе боевых действий, которые не сохранили ни Аврелий, ни Евтропий:

«Итак, эту столь необходимую, столь трудную для проведения, столь задолго и столь предусмотрительно подготовленную войну ты, Цезарь, начал так <решительно>, что как только направил туда разящий, как молния, удар своего величия, всем показалось, будто война уже завершена. Ведь прежде всего (и предусмотреть это надо было в первую очередь) ты, призвав величие своего отца, позаботился, чтобы в то время, когда внимание твоей божественности было обращено туда, <другие> варварские племена не попытались изменить ситуацию <в свою пользу>. Ибо ты сам, ты, <наш> господин Максимиан, бессмертный император, соизволив ускорить приход своей божественности неизвестным дотоле кратчайшим путем, неожиданно появился у Рена и всю эту границу защитил не конными или пешими войсками, а страхом перед своим присутствием. Один Максимиан стоил всех армий, которые можно было бы привести на речной берег. Ты же, непобедимый Цезарь, снарядив и вооружив флотилии в разных местах, привел врага в состояние неуверенности и растерянности, так что наконец-то он тогда понял, что не защищен, а заперт океаном… Ты же, непобедимый Цезарь, воистину был не только руководителем и плавания, и войны ввиду принадлежащего тебе права верховного командования, но и инициатором и движущей силой всего предприятия благодаря самим своим действиями и являемому тобою примеру твердости. Ведь ты, первым спустившись с побережья Гезориака в словно кипящий океан, внушил другому своему войску, которое спустилось <к океану> по реке Секване, столь неудержимое рвение, что, хотя командиры еще колебались, а ужасная непогода до небес вздымала морские валы, оно потребовало сигнала к отплытию и не обращало внимания ни на какие казавшиеся угрожающими предзнаменования; оно распустило паруса в дождливый день, ловя боковой ветер, поскольку не было прямого…

И уверенность в вашем счастье не обманула, ибо, как мы узнали из рассказов самих <участников этой экспедиции>, к тому времени поверхность моря окутали такие туманы, что вражеский флот, расположенный в засаде у острова Векта и ведущий оттуда наблюдение, оказался совершенно незаметно для врагов обойден <вашими кораблями>, так что он не смог даже отсрочить вашей атаки, хотя и не был в состоянии ей противостоять. А когда это же непобедимое под вашим предводительством войско сразу после высадки на берег Британии предало огню все свои