Римская Британия - Евгений Викторович Старшов

пророку Моисею. Во всем этом помогал ему Бог, приготовляя в нем преемника отцу его. Избегнув задуманных козней[91], Константин поспешно отправился к отцу, хотя прибыл к нему не скоро. Между тем жизнь его отца в то самое время находилась уже на краю могилы. Но, сверх всякого чаяния увидев перед собой сына, Констанций вскочил с постели, принял его в свои объятия и, сказав, что, собираясь оставить жизнь, он стряхивает теперь с души и последнюю скорбь – отсутствие сына, вознес благодарственную молитву Богу: отныне смерть для меня лучше бессмертия, произнес он. Потом, устроив свои дела, и в присутствии сыновей и дочерей, которые окружали его в виде хора, в самом дворце, с царского одра, передав жребий царствования, по закону природы, старшему сыну, он скончался. Итак, государство не осталось без базилевса. Облекшись в отеческую багряницу, Константин вышел из царских покоев и показался всем, точно будто бы отец возвратился к жизни и продолжал царствовать в лице сына. Потом он сопутствовал погребальному шествию в сопровождении окружавших его друзей отца, из которых одни шли впереди, другие позади него, и провожал боголюбивого базилевса со всем великолепием. Блаженнейшему все выражали свое почтение благословениями и похвальными песнями и, единодушно прославляя царствование сына, по сходству казавшееся возобновлением власти усопшего, вдруг с первого слова, громкими восклицаниями и приветствиями провозгласили нового базилевса автократором и почитаемым августом. Похвальные восклицания сыну служили украшением усопшему, а то, что такой отец избрал себе именно этого преемника, относилось к прославлению сына. Все подвластные ему народы исполнились весельем и невыразимой радостью, что и на малое время не были лишены царского благоустройства. Такую-то кончину благочестивой и боголюбивой жизни показал Бог нашему поколению (на примере) базилевса Констанция» («Жизнь блаженного базилевса Константина», I, 20–22).

Итак, переворот был закомуфлирован под законную передачу власти, как сказано у Лактанция, «Константин с невероятной быстротой приезжает к отцу, находящемуся уже при смерти, который представляет его воинам и передает власть из рук в руки» («О смерти гонителей», 24). Итак, налицо сразу несколько нарушений: во-первых, такое назначение не вписывается в Диоклетианову систему тетрархии – два цезаря уже есть; теоретически один из них становился бы Августом, и его место мог бы занять Константин, но, во-вторых, мало этого – Константин провозглашается сразу Августом, еще и цезарем не будучи. Вопрос происхождения, учитывая таковое же у прочих властителей, вряд ли играл особую роль, однако не стоит забывать, что Константин был сыном наложницы. Это отмечают Евтропий: «Вскоре после смерти Констанция сын его, Константин, рожденный от незнатной матери, провозгласил себя в Британии императором. Так место отца занял всем желанный правитель» («Краткая история от основания Рима», Х, 2, 2) и Зосим, причем отметьте большое различие оценок юного Константина – «всем желанный» у Евтропия превращается у Зосима в того, кого опасаются: «Императоры Констанций [Хлор] и Максимиан Галерий постановили передать Италию Северу, а восточные провинции – Максимиану [1 мая 305 г.]. Когда все правители заняли свои области, а варвары согласились сидеть на своих землях тихо и спокойно, устрашенные предшествующими победами римлян, Константин, сын императора Констанция, родившийся в результате внебрачной связи с падшей женщиной, значительно усилил свои устремления стать императором. Север и Максимиан, пользуясь властью цезарей, посоветовали ему покинуть свое местоположение и присоединиться к своему отцу Констанцию, находившемуся в заальпийских провинциях, а фактически проживавшему в Британии. С этого времени многие люди стали опасаться за свою свободу, так как явственно обозначилось стремление Константина стать императором. Он загонял лошадей, перемещаясь от города к городу с огромной скоростью. Бросив полумертвую лошадь, он пересаживался на другую, ожидавшую его. Повторяя это много раз, Константин путал след своим преследователям, тем временем мчась в провинцию, где находился его отец. Случилось так, что император Констанций умер именно в это время. Его преторианский страж не думал о том, что законный наследник станет императором: интересен английский вариант текста, отличающийся от приводимого (пер. с англ. Е.С.): «Преторианцы рассудили, что ни один из законных детей Констанция не был способен к управлению». Внезапно увидев Константина в добром здравии, он понадеялся на щедрую награду, а Константин – на титул цезаря. Когда в Риме была выставлена статуя Максенция, сына Максимиана Геркулия [25 июля 34 г.] (такова была традиция), последний счел невыносимым, что Константин, сын шлюхи, сможет осуществить свои желания, в то время как он, сын такого великого императора, должен безучастно оставаться в стороне и позволять другим получить власть, принадлежавшую ему по наследству» («Новая история», II, 8, 1–3; 9, 1–2).

Эпитеты, прилагаемые к матери Константина, очевидно заслуженны; дело в том, что, признавая в ней трактирщицу или дочь трактирщика, либо по неведению, либо из ложного стыда, не делают следующего шага. Дело в том, что в Античности трактирная женщина оказывала посетителям и интимные услуги, что было в полном порядке вещей, как написал в своей работе «От гетеры до игуменьи. Женщина в Ранней Византии: мир чувств и жизнь тела» Н.Н. Болгов: «Законодательство Юстиниана показывает, что византийская проституция обнаруживала такую же дифференциацию и специализацию, как греко-римская (!!! – Е.С.). Публичные дома, театральная и уличная проституции, трактиры с женской прислугой – все это мы находим в Византии… Местом узаконенного обычаем разврата были трактиры. В Дигестах (XXIII, 2,43) отмечается как массовое явление изобилие женщин, «бесстыдно ведущих себя в трактире или в другом заведении». Палладий Еленопольский говорит о том, что «в харчевнях было множество блудниц» (Диалог с Феодором, XX). И конечно же, процветал разврат в гостиницах (ксенодохиях) и дворах, где происходила смена лошадей и путешественники останавливались на кратковременный отдых». Так что в истории римского воина, подцепившего в трактире симпатичную хозяйку или «официантку» легкого поведения, нет ничего необычного, особенно если вспомнить более позднюю историю знакомства Юстиниана и Феодоры.

Происхождение со стороны отца было «подправлено» позднейшими писателями, возведшими Константина в родственники Клавдия II Готского (213–270 гг., правил с 268 г.; якобы брат Клавдия Крисп имел дочь Клавдию, ставшую матерью Константина Хлора), которого, в свою очередь, «привязывали» к Веспасиану и династии Флавиев, что отразилось в официальном многоименном титуловании Константина: Император Цезарь Гай (также или Луций, или Марк) Флавий (!!!) Валерий Константин Август (272–337 гг., правил с 306 г.).

По этому поводу см. у Требеллия Поллиона: «Бились в разных областях, и везде под верховным командованием Клавдия над готами были одержаны победы, так что казалось, будто уже тогда Клавдий устанавливал спокойную жизнь в государстве для своего будущего внука Констанция Цезаря. Мне, кстати, приходит на ум, что надо сообщить предсказание, данное ему, как передают, в Коммагенах, чтобы