Римская Британия - Евгений Викторович Старшов

той же Италии, например, мало кто задумывается, что все это – относительно поздние строения, начавшие воздвигаться примерно в III в. н. э., когда империя одновременно сползла в очередные гражданские войны и вместе с тем ощутила первые варварские атаки: до этого момента повсюду царил «римский мир», и в защитных стенах города просто не нуждались. Предполагалось, что в Клавдиевой империи царят мир и благоденствие, так что обороняться-то, собственно, не от кого – неудивительно поэтому, что в I в. н. э. и позднее, во время ненарушаемого Pax Romana, древние стены многих городов пришли в упадок и разрушение, как в Равенне, например, так что на месте стены III в. до н. э. (около нынешнего Народного банка) был возведен античный дом!

Но верно от односторонней оценки британской урбанизации и внедренной завоевателями системы управления предостерегал Хардинг (пер. с англ. Е.С.): «Средиземноморский концепт урбанизации в Британии выражается в создании нескольких поселений, чьи структурные расположение и функции, политические и экономические, были совсем не такими же, как у моделей, которые они копировали… Средиземноморскому римлянину Британия была так же странна, как викторианскому джентльмену – Индия или африканские колонии, где были британские учреждения, манеры жизни, но вместе с тем не оказавшие на эти страны глубокого воздействия».

Несомненными римскими центрами являлись виллы правящего класса – как римских чиновников и торговцев, так и местной бриттской знати, довольно быстро почуявших ветер перемен и ороманизировавшихся, как тот же Когидубн в Фишборне. Впрочем, большая часть британских вилл (не считая дворцов типа фишборнского, энгмерингского и икклесского – всего трех, датируемых I в.) поначалу мало чем напоминала римский прототип – с многими зданиями, собственными банями, садами, беседками, гротами, фонтанами и обязательным бассейном-писциной – нет, сначала это были простые прямоугольные здания вроде раскопанных в Парк-Стрит и Локлейсе 60-х гг. I в., однако прогрессом было уже то, что в них присутствовала внутренняя планировка помещений; по сравнению с круглыми домами бриттов, включая вождей, где таковой не было и скот прекрасно жил вместе с людьми, это был гигантский шаг вперед. А потом, с более-менее всеобщим социальным успокоением, конечно, британские поместья все больше стали походить на римские, особенно с притоком из метрополии работников, скульпторов, архитекторов и т. д.; появились бани, основной корпус прирастал флигелями; более того, отмечен парадокс: в тревожнейшее время IV в. н. э. виллы знати не только не приходят в упадок, но становятся только еще более роскошными и многочисленными: если во II в. только фишборская, хай-уикомбская и уинтертонская виллы имеют мозаичные полы, характерные тогда именно для городов, то повсеместными в загородных поместьях они становятся как раз в этом сложном IV в. Но нельзя не отметить и того, что «как бы» римские дома в Британии в очень многих отношениях не были именно римскими. Не парадокс, не тавтология, просто особенности конструктивных решений – север Европы все же! Снег и холодно! Например, отсутствуют атриумы (внутренние световые дворы, дававшие дополнительный свет, если не хватало перистильного), имплувиумы (собиравшие дождевую воду бассейны), таблинумы («рабочие кабинеты» при атриумах) и перистили (прямоугольное пространство, окруженное колоннами, дававшее свет всему дому – привычных нам окон не было). Все прочее – на месте, включая мозаику, штукатурку, бани, гипокаустовую систему отопления (когда горячий воздух поднимался из расположенной в подвале котельной вверх по терракотовым трубам и распространялся в нишах под полом, меж стен и др.) и т. п.

При этом важно не преувеличивать «засилие вилл». В последнее время теория их массового распространения по Римской Британии серьезно поколеблена, статистика, приводимая М. Адамсом, свидетельствует, что всего на 2500 римских вилл приходится 100 000 сельских поселений той же эпохи. То есть в то же время низшие классы, продолжавшие пасти скот и сеять хлеб, романизацией оказались, разумеется, почти не затронуты – в смысле культуры, самосознания и т. п., поскольку сказать, что они ее не почувствовали, невозможно и неверно: римские сборщики налогов и легионеры вовсе не были иллюзией, от которой можно было отмахнуться или избавиться. Однако представление о том, что города и виллы были островками римской культуры и цивилизации среди моря «хижинного» бриттского бытия, будет все же верным, хотя археология доказала, что даже в деревнях, населенных исключительно кельтами, нередко встречаются римская посуда и одежда, а также дешевые терракотовые статуэтки Венеры. Интересно поселение Кеорлтунк (совр. Чарлтон-Даун), разросшееся фактически до размеров римского города, но сохранявшее все признаки огромной бриттской деревни – с круглыми фундаментами остроконечных домов, пасущимся скотом, фруктовыми деревьями, огородами и т. п. Карлсдайк вообще обзавелся земляными укреплениями, что не помешало его разрушению в III в. Вообще за последние 30 лет, благодаря привлечению новых технологий (вроде лазерного сканирования местности, даже сквозь полог леса позволяющее видеть останки древних строений), обнаружено большое количество ранее неучтенных городов и поселений Британии римского времени, что привело к пересмотру численности ее населения – от прежних 2 до 3,5 миллиона человек, из которых 250 000 были горожанами, 100 000 – военными[96], и более 3 000 000 – хуторян и жителей деревень.

Насколько глубокими оказались пущенные римские корни и насколько быстро они прорастали – судить все же непросто, исходя из той пагубной судьбы, что ждала римско-британский мир от ударов англосаксонских топоров. Свидетельств какой-то ярой многовековой и, самое главное, идеологически обоснованной борьбы бриттов с угнетателями – не видно. Не считая первых десятилетий, конечно, от Каратака до Боудикки, ну, может, до времен Агриколы; но опять же – их мысли и речи, как вождей повстанцев, преподаны нам сквозь призму римских историков, которые запросто могли отобразить их именно так, как сами считали нужным и возможным, да еще плюс на потребу образованной греко-римской публики. Поэтому иудейский «сценарий» борьбы против римлян – с фарисеями, зилотами и сикариями, живописной представленный Иосифом Флавием, в Британии вряд ли был возможен. Скорее налицо был галльский «сценарий» романизации, прекрасно представленный Фюстелем де Куланжем. Читая его работы, сначала поражаешься, памятуя о борьбе Верцингеторикса и т. п., как быстро и беспрепятственно галлы дали себя «переварить» завоевателям и их культуре, как охотно отказались от своей веры, своего языка, общественно-политических институтов… Но де Куланж в этом отношении просто беспощаден, ведя «обстрел» читателя камнями с цитатами не хуже, чем римляне из баллист и катапульт, и в итоге остается только согласиться с его поистине хирургическими выводами. Поистине таких завоевателей не видел мир! Строят храмы, базилики, форумы, театры, бани, дороги, проводят свежую проточную воду… И не только верхушка видит выгоды, легче и простому народу, начинающему жить по римскому праву, а не по произволу своих вождей и жрецов, постоянно взимавших со свих подчиненных «дань кровью»… В