Римская Британия - Евгений Викторович Старшов

Ты, что правишь теперь страною отчей

И над миром царишь, богов посредник,

Молодежью ты старших одолеешь,

Ибо будут царить твои потомки

И своим отдадут потомкам царство…

Также – на вопрос о своих потомках:

Я же могуществу их не кладу

ни предела, ни срока.

Также – на вопрос о своем брате Квинтилле, которого он хотел иметь соправителем, он получил ответ:

Юношу явят земле

на мгновение судьбы.

Все это я поместил сюда, для того чтобы всем было ясно, что Констанций, муж божественного происхождения, безупречнейший Цезарь, и сам происходит из августейшей семьи и после себя даст многих Августов… Клавдий, Квинтилл и Крисп были братьями. У Криспа была дочь Клавдия; от нее и Евтропия, знатнейшего мужа дарданского племени, родился Констанций Цезарь» («Божественный Клавдий», 9, 9; 10, 1–3, 5–7; 13, 2).

Впрочем, чего не может быть! Кто поверит, что автор данной книги имеет больше прав на английский престол, чем ныне правящий Карл III? А это так, не спешите отправлять его в Кащенко: Карл III – потомок узурпатора Вильгельма Завоевателя, в то время как Гита, дочь последнего англосаксонского короля Гарольда II, павшего в 1066 г. при Гастингсе, влила свою кровь в старшую ветвь Мономаховичей. Но здесь другая тема, к которой мы и возвращаемся.

Вот таким вот образом Константин, сын трактирщицы и второразрядного римского полководца, ставшего Августом, начал свой путь во власть – не исключено, что подкупив отцовских преторианцев, «выкликнувших» его императором. Галерий был в ярости, но, поскольку Константин был в Британии практически недосягаем, да еще во главе войск, Август дальновидно решил признать его права властвовать, но дал ему титул не Августа, а цезаря, на что тот согласился. Заодно он упрочил свое положение, войдя во временный союз с римским узурпатором Максенцием, о котором только что упоминалось в цитате Зосима, и его отцом Геркулием, вернувшимся во власть вопреки договоренностям и выдавшим за Константина свою дочь Фаусту; как некогда его отец, Константин бросил первую жену ради второй, более престижной. О его военных походах против континентальных варваров и британцев свидетельствует Евсевий: «Утвердившись на царстве, Константин тотчас же начал печься об отеческом наследии, обозревать все прежде бывшие под властью отца его области и с великим человеколюбием управлял ими. Сверх того подчинил себе варварские племена по Рейну и западному берегу океана, которые осмелились было возмущаться, и из диких сделал их кроткими, а других, походивших на лютых зверей, усмирил, и видя, что они не способны к принятию правил мирной жизни, прогнал их от пределов своей империи. Как скоро все это окончилось согласно с его желанием, он обратил свой взгляд на другие части наследия и немедленно переплыл к народам Британии, лежащей среди океана. Овладев же и ими, осматривал прочие области государства и старался подавать помощь там, где она требовалась» («Жизнь блаженного базилевса Константина», I, 25).

Если это не дежурное липкое славословие, одна надпись из далекой Африки чтит Константина как победителя британцев, да еще великого (пер. с англ. Е.С.): «Императору Цезарю Флавию Константину Максиму Пию Феликсу, Непобедимому Августу, Верховному Первосвященнику… великому завоевателю Британии… в десятый год его обладанию трибунской властью, четырежды Консулу, прославленному Императором девять раз, Отцу его Отечества, Проконсул Анней Сатурнин, преданный его божественности, воздвиг это». Ритор Евмений, красноречивый льстец, изрек в очередном панегирике Константину напыщенное славословие богатству Британии и ее важности для империи: «Несомненно, Британия… была той территорией, которую государству терять не следовало бы: столь обильны ее урожаи, столь многочисленны пастбища, которыми она гордится, столь разнообразны металлы, жилы которых по ней проходят, такое богатство приносят ее налоги» (II, 1).

Во всяком случае Туманный Альбион отнюдь не прельщал молодого амбициозного властителя; послужив для него местом убежища и старта, он затем стал для него лишь дойною коровою, предоставляя людей и деньги для его борьбы за власть (разве что стены Эборакума он восстановил). Вот Зосим пишет (автору этой книги приходится давать свой перевод с английского, т. к. перевод Н.Н. Болгова абсолютно неудовлетворителен, в нем пропущены цифры пехоты, а кавалерия «увеличена» численностью в 10 раз; кроме того, совершенно не прописаны интереснейшие упоминания о пленных варварах, привлеченных Константином к походу, и о британских наемниках): «Константин, уже ранее относившийся к Максенцию с подозрением, теперь делал дальнейшие приготовления к войне против него. Собрав вместе силы из варваров, которых он ранее пленил – как из германцев, так и из разных кельтских племен, а также британских наемников, общим числом примерно 90 000 пехоты и 8000 кавалерии, он проник через Альпы в Италию» («Новая история», II, 15, 1)[92].

То, что Константин побывал потом в Британии хотя бы раз, подтверждает отчеканенные на монетном дворе Лондиниума по случаю его прибытия монеты с соответствующей надписью («Прибытие Августа») и аляповатым его конным изображением, – одна беда, не датированные (впрочем, Н.С. Широкова допускает, что Константин был в Лондиниуме в 312 или 314 г.). Но повторим: далекая Британия для него была ничем, коль скоро его целью была власть над миром.

Рассказ о достижении этой цели является здесь излишним, важен факт: он его добился, и, кроме того, как бы ни относиться к Константину и его делам, с его правлением мир перешел в другую эпоху – христианскую. Это дает нам предлог и право временно оставить хронологическое изложение истории Римской Британии и обраться напрямую к исследованию двух важнейших вопросов, относящихся еще к ушедшей при Константине в небытие языческой эпохе. Это романизация Британии и, как составная часть этого глобального вопроса, проникновение в нее различных иноземных верований в составе общеримской культуры, из которых историческую победу над прочими, благодаря протекции власти, одержало христианство. Но и его путь к торжеству в Британии был непрост, да и «тупиковые ветви» иных религий на британской почве тоже для исследования весьма интересны.

Глава 8

Романизация Британии

Романизация – понятие многогранное, однако, как кажется, не требующее особого растолковывания, все предельно понятно: это интеграция чужих земель с инородным и инокультурным населением, которые становятся частью Римской империи во всех отношениях, зачастую трудно отделимых. Административно – подчиняясь императору и поставленным от его имени чиновникам, начиная от наместника, прокуратора и