Римская Британия - Евгений Викторович Старшов

статуи и бюсты считаются галльской работы, довольно приличной) либо исполненные на месте заезжими скульпторами, также галльскими либо римскими, т. к. по тогдашним понятиям считалось легче и дешевле привезти скульптора, нежели транспортировать статую, и это логично – вряд ли заезжий Церетелиан ограничился бы созданием лишь одного творения. Второй – причудливые произведения местных кельтских мастеров, возникающие из подражания римским образцам или их переосмысления.

Упомянутые ранее бюсты и фрагменты статуй императоров все однозначно принадлежат к первой группе. Найдено большое количество небольших бронзовых статуэток божеств, явно импортированных, – к примеру, это Меркурий с утраченными руками из Камулодунума (галльская работа, 53,3 см, II в. н. э.), Аполлон из Темзы без ног и одной руки, найденный у Лондонского моста (средиземноморская работа, 11,4 см, I–II вв.), статуэтка-лампа Купидона с утраченными крыльями из Сайренсестера (средиземноморская работа, 40,6 см), Венера из Веруламиума с огромным модным бантом на самом интересном месте, длинноволосая, с короной из фруктов (средиземноморская или галльская работа, 20,3 см).

Большое наследие оставили алтари и надгробия – чаще всего в виде стел, однако встречаются и объемные статуи, изображающие божеств или мифологических персонажей, лучший образец – сфинга из Камулодунума, нач. II в.: это сфинкс женского рода, крылатая полульвица-полуженщина, сочногрудая, обнявшая когтистыми лапами оторванную ею голову. Считается, что первоначально похоронные нужды обслуживали привезенные с континента галльские умельцы, поскольку местных, разумеется, не было (пока что это постулируется как факт ввиду отсутствия соответствующих находок и наличия потребности в заморских специалистах для подобного рода работ); потом, конечно, появились, хотя, видимо, все же не в массовом количестве. Опять же требовалось время, чтобы отойти от прежних канонов: первые опыты британских камнерезов довольно курьезны, взять хоть мужскую голову из известняка (сер. I в. н. э., Глостер) без малейших признаков отображения жизни или чувства, одни глаза размером с яйца высшей категории чего стоят[100]! Бронзовая голова девушки из Хемпшира (рубеж I–II вв.) уже во многом «ожила», совмещая типично римские черты (структура черепа, полного лица, рта, волос) с не менее типичными кельтскими (гравированная проработка ушей и большие глаза с инкрустацией); по крайней мере, она совсем не производит отталкивающего впечатления предыдущего экспоната, хотя назвать ее полноценным портретом реального человека тоже нельзя. Это кукла. Довольно симпатичное подобие человека, передающее его черты в целом, но нереальное.

Песчаниковая статуя Юноны-Регины из Честера, стоящей на телке (у обеих утрачены головы, а также руки богини и ноги телки) интересна тщательной, можно сказать, документальной проработкой женского одеяния, но вместе с тем создается впечатление, что это – не статуя, а скорее барельеф: настолько все видимое плоско. Совсем иного рода экспонат – голова речного бога из Сайренсестера, Глостершир (II в.); несомненно исполненная местным скульптором, она явно передает мощь и стихию владыки вод; если сравнить ее с картиной, то ее характеризовали бы грубые, но смелые мазки. От плоскостного изображения Юноны не осталось и следа. Голова бога Антеноцитика, найденная в руинах его храма в Бенуэлле, у вала Адриана, – шаг назад, к глостерскому ужасу.

Оригинальную, довольно робкую попытку кельтского мастера передать нагое женское тело из греческого мифа видим на керамике из Нортхемптоншира, где изображена сцена спасения Гераклом Гесионы от морского чудища, которого, впрочем, не видно. У Гесионы руки связаны за спиной, цепи по бокам оказываются притянутыми к земле какими-то каменными гирями в виде конусов или пирамид, хорошо проработаны живот и круглое лицо, скорее спокойно-самодовольное, словно ничего такого и не происходит; глаза, нос, рот – все небольшие, на шее – ожерелье или даже торк. Геракл тоже по-своему замечателен: его голова, изображенная в профиль, напоминает собрание геометрических фигур вроде тех, что кельты чеканили на псевдомакедонских монетах: прическа состоит из кружков, борода – тоже, только несколько вытянутых, над которыми явно выделяются роскошные кельтские усы; глаз круглый, нос большой. Выражение морды Немейского льва на его шкуре, от которой, по ходу дела, остались только голова, небольшой квадрат тела и хвост с большой кисточкой (лап не полагалось, с точки зрения мастера, вообще) – крайне сатирическое, очень напоминающее кельтский зооморфный стиль металлических украшений, а грива обозначена двумя рядами эллипсов.

Еще один замечательный экспонат, о котором стоит рассказать, – это часть фронтона храма Сулис Минервы из Бата. Сохранились 6 плит из 18, но как раз такие, которые позволяют воссоздать всю композицию целиком, и самое главное – центральный медальон с изображением духа. Здесь придется сделать маленькое отступление и отметить, как одна особенность английского языка, если ее не учитывать, приводит к совершенно печальным последствиям. Дело в том, что с веками в английском языке практически исчезла категория рода. Да, человечество в английской грамматике еще делится на два пола, соответственно обозначаемых мужским и женским родом; мужчина – he, женщина – she. Соответственно могут подразделяться на два пола/рода обозначающие их слова, например emperor и empress (император и императрица), priest и priestess (священник/жрец и жрица). Но уже редко. Вот, к примеру: teacher – это учитель или учительница? Не определить. Также и с большинством других профессий. Нет, конечно, остались кое-какие рудименты – например, в высокопарной поэзии солнце и луна – это he, мужского рода; все, созданное руками человека, что плавает, – это she, женского рода, даже если это, например, дредноут «Король Георг V». Тоже she, парадокс. Со зверями – исключая редкое типа lion – lioness (лев – львица) и tiger – tigress (тигр – тигрица) – то же самое, по слову – bear, fox, hare и т. д. пол не определить, а если это необходимо, приходится употреблять странные конструкции типа he-bear (медведь) – she-bear (медведица). К чему этот экскурс: дело в том, что центральный медальон фронтона батского храма украшает явно мужская голова, с бородой, усами и змеями. Англичане называют эту батскую голову просто gorgon, не вникая в различение полов, которого, как только что было показано, у них в грамматике практически нет. Можно вспомнить заодно старую пиратскую английскую песню «Good Ship Venus», в которой знаменитый пират Морган назван тоже gorgon – «Captain’s name was Morgan // By Christ, he was a gorgon». Но в русском языке Горгона – исключительно женского рода! И все наши переводчики во всех изданиях просто рабски переводят, что на представленной иллюстрации – изображение горгонЫ. И если учесть, что с иллюстрации взирает конкретный лохматый бородатый дядька, такая подпись вызывает по меньшей мере ощущение небрежности и непрофессионализма. То, что естественно и приемлемо для англичан, у нас оказывается странным курьезом смешения полов. Н.С. Широкова пространно пытается нивелировать это противоречие, рассуждая о слиянии культа Минервы, т. е. греческой Афины, на эгиде которой присутствует изображение горгоны,