Римская Британия - Евгений Викторович Старшов

и какого-то местного водяного духа, но на деле все намного проще. Налицо просто конкретный бриттский водяной дух – совершенно подобный ему по внешности есть, например, в итальянской Равенне, на остатках античного т. н. Дома водяного духа у музея ТАМО, распространять на которого наименование Горгоны, по крайней мере мы, русские, не имеем никакого права. Хотели б древние мастера изваять Медузу-горгону – ее бы и изваяли, в Римской Британии ее внешний облик и тем более пол прекрасно знали, судя по обнаруженным мозаикам. Ричмонд предполагает, что это изображение бога Манвюдда – отца Сулис Минервы. Теперь рассмотрим сам монумент.

В центре треугольного фронтона – заключенное в венок изображение нашего многострадального водного духа. У него яростный взор из-под насупленных бровей, всклокоченная шевелюра и борода «лепестками» – недаром Ф. Хэверфилд называет его воплощением Ужаса, не имеющим параллелей в греко-римском искусстве; наверху волосы превращаются в 6 змей, еще две связаны друг с другом узлом под его подбородком. На заднем плане заметны крылья. С двух сторон венок с медальоном поддерживают две Виктории, под дальней ногой каждой из них – сфера; внизу, ближе к духу – шлем под опущенной рукой правой богини, и сова – под такой же опущенной рукой левой небожительницы. В правом и левом углах фронтона, после сфер – мускулистые тритоны, трубящие в раковины.

Немного напоминают батского духа олицетворения осени и зимы с капителей из Кориниума (Сайренсестера). Как правило, в римском искусстве времена года аллегорически отображаются женскими образами, а здесь – мускулистые бородатые лохматые дядьки, изваянные по грудь; осень держит в руках двустороннюю секиру-лабрис и гроздь винограда, зима – не совсем ясно, что – похоже на палку или жезл в левой руке, в то время как правая с чем-то поднесена ко рту, такое впечатление, что дух зимы что-то гложет, типа куриной ножки.

Еще один замечательный образец римско-бриттской скульптуры – Корбриджский лев, найденный в 1907 г. и напоминающий своей массивностью гибрид с медведем. Ф. Хэверфилд так пишет о нем (пер. с англ. Е.С.): «Это объемная скульптура, показывающая льва почти в реальном размере, стоящего над своей добычей. Сцена, часто встречающаяся в искусстве римской провинции, в том числе в Галлии и Британии. Зачастую она относится к могилам; иногда, как, вероятно, в данном случае, служит украшением фонтана. Но если сцена обычна, исполнение ее – вовсе нет. Технически, разумеется, она становится объектом критики. Лев вовсе не похож на настоящего зверя. Его морда, поза лап, завиток хвоста вокруг задней лапы – все не встречается в реальной жизни. Человек, ваявший его, пожалуй, больше разбирался в собаках, нежели во львах (нельзя не вспомнить, что скульптора, изготовившего львов у памятника Нельсону на Трафальгарской площади Лондона почти два тысячелетия спустя, обвиняли ровно в том же! – Е.С.). Но он изваял все же живое существо. Какой бы фантастической или даже гротескной эта фигура ни была бы, она обладает полностью не характерной для классического искусства яростью и энергией, и многие, видевшие ее, полагают, что она типична больше для Средних веков, нежели для римского времени».

Ювелирное искусство, в котором и бритты, и римляне были великими мастерами, дало прекрасные образцы, особенно в виде брошей, фибул и т. д., пример – роскошное нагрудное украшение из Роксбургшира, посеребренная брошь из римского форта Большого Честерса с парой птиц наподобие лебедей, ну и, конечно, очаровательная статуэтка настороженной ирландской овчарки из Глостершира, которая того и гляди вскочит и побежит. Настоящим маленьким шедевром является металлическая ручка черпака из Нортумберенда, на которой отлиты императрица, бог торговли Меркурий, разносчик товаров, пастушка, божества зерна, вина, моря и реки – истинное многофигурное олицетворение британской торговли.

Если говорить о мозаичном искусстве Римской Британии, то выделяют три его важных центра – Сайренсестер, Дорсет и район реки Хамбер, и два периода производства: от 150 г. н. э. до начала III в. и второй период, последовавший через век. Местные мастера использовали существовавшие тогда «альбомы образцов», обеспечивавшие британской мозаике высокое качество и схожесть с выдающимися шедеврами метрополии, Малой Азии, Северной Африки и т. д. Излюбленным мотивом римских мозаик имперского периода было морское царство и его обитатели – Нептун с Амфитритой, старец Океан с красными рачьими клешнями на голове, многочисленные нимфы на морских зверях – гиппокампах (полуконях-полурыбах, знакомых нам по петергофскому фонтану «Нептун»), драконах. Они – словно живые иллюстрации к стихам африканского поэта Драконция, жившего и творившего в Карфагене при вандалах в конце V в.:

Двинется в путь по волнам

   в одеянии пышном Венера,

Следом за ней – тритоны-юнцы

   и нимфы морские,

Пенный хор нереид, и питомцы

   старинного Форка —

Рыбы подводных пучин,

   и с ними киты-исполины;

Выплывут из глубины

   чудовища недр потаенных

И понесутся, резвясь,

   по вскинутым пенистым гребням.

Вот среди них Галатея,

   верхом на игривом дельфине,

Брызнет соленой росой

   струистой волны на Нептуна,

Бог встряхнет бородой,

   и смехом зальется Диона.

И вот морские божества и причудливые обитатели глубин изображены и на мозаике фишборнского дворца, вполне сопоставимой с шедеврами коллекции тунисского музея Бардо. Весьма популярен был мифологический певец Орфей, поющий окружающим его диким зверям: найдено 13 британских мозаик с его изображением (напр., в Лентей Грин, Сайренсестере, Литтлкоуте) – опять же, к ним есть параллели от Антиохии Сирийской (совр. турецкой Антакьи) до Ариминума (недавняя находка в «Доме хирурга», совр. итал. Римини). Другой расхожий сюжет – 4 женские фигуры, олицетворяющие времена года (напр., в Сайренсестере), которые можно наблюдать и в североафриканском Тисдрусе (совр. Эль-Джем в Тунисе), и в кипрском Пафосе, и в итальянской Равенне. Есть и свои мозаичные змееволосые Горгоны, вполне сравнимые по уровню с афинскими или эфесскими, музы (в Олдборо), Европа с быком (в Лаллингстоне). Столь же типичны преследование Аполлоном Дафны и ее превращение в лавровое дерево, превращенный в оленя Актеон, раздираемый собственными собаками, состязание Аполлона и Марсия (из Лентей Грин), подвиги Геракла (в Брендине), Беллерофонт на Пегасе, убивающий Химеру (на виллах в Фрэмптоне и Хинтон-Сент-Мэри). Одним из интересных образцов («самых выдающихся шедевров» сказать невозможно, работа довольно топорная) британского мозаичного искусства IV в. является панно из виллы в Сомерсете, в нескольких клеймах рассказывающее трагическую историю Энея и Дидоны. Впрочем, Дж. Тойнби полагает, судя по породе лошадей, украшениям Венеры и прическе Дидоны, что мозаику исполнил заезжий североафриканский мастер. Видя воочию шедевры Бардо с этим, пожалуй, сложно согласиться, исключая