Римская Британия - Евгений Викторович Старшов

на севере. Впрочем, даже в планировке бриттских поселений Нортумберленда, очевидно, под римским влиянием становится заметна упорядоченность. Местами традиционная круглая форма фундамента уступает место прямоугольной. В Шотландии, практически не затронутой римской цивилизацией, тем не менее время от времени находят кое-какие римские вещи – бусинки, обломки испанской амфоры, монеты и т. п., а о складах рубленого римского серебра, передаваемого пиктам в качестве «отступного», уже было сказано ранее. Отдельным пунктом потребления римских товаров были Оркнейские острова, что объясняется союзными связями местных кельтов с римлянами против каледонцев.

Истинность старой пословицы насчет того, что свято место пусто не бывает, подтверждает археология: практически на месте большинства древних бриттских святилищ, упомянутых в 1-й главе, выросли т. н. кельтско-римские храмы. Некоторые воспроизводили древнюю округлую форму, деревянные отстраивались в камне, однако наиболее типичными стали прямоугольные бриттские храмы по римскому образцу[101]: в центре располагалась целла – квадратное святилище, обнесенное верандой или галереей, в которое вела единственная дверь. Вокруг целлы была расчищенная территория. Поскольку галерея «обходила» святилище со всех четырех сторон, Т. Пауэлл предположил, что на ней выставляли некие предметы или символы поклонения, а само, скажем так, богослужение совершалось на открытом воздухе, поскольку много народа внутри целлы не поместить. Аналогии вполне понятны и уместны: что наши попы потягивают кагорчик в алтаре вдали от глаз паствы, отделенные иконостасом, что иерусалимский первосвященник мог войти в святая святых лишь один раз в год. Также Пауэлл предполагает, что по галерее могли совершаться торжественные шествия. Несмотря на то, что по описанию вполне получается в чем-то где-то Парфенон, деревянный бриттский храм в Хитроу вполне годится в кандидаты на прародители этого типа. Либо, как обычно бывает в подобных случаях, когда, казалось бы, диаметрально противоположные друг другу культуры демонстрируют в чем-то поразительнейшее единство, приходит на помощь теория «двух побегов от одного корня», когда, в незапамятные времена человеческой общности, были также едины и идеи.

Так постепенно мы переходим к следующему объекту романизации – культу иноземных богов, «принесенных» в Британию вместе с завоевателями. Во-первых, конечно же, римских, это абсолютно понятно. Но читатель уже видел, каковы были «римские воины», сколько отметилось в надписях германцев, галлов, даков, даже северный африканец из Тисдруса… Поэтому не о греко-римских богах одних пойдет речь. Усвоение этих верований, «претворение» римских богов в кельтских и вместе с тем, наоборот, интереснейший процесс, обильно зафиксированный эпиграфикой. Но и это еще не все: легионеры принесли с собой восточный культ быкобойца Митры, сохранившийся в Британии в относительной чистоте, и, наконец – христианство, которое тоже не имело особой тенденции с чем-то смешиваться, хотя это только в теории. Однако именно эта обособленность в итоге привела к торжеству христианства в Римской империи и, как следствие, в Британии. Здесь синкретический греко-римский культ проиграл: Дионис вполне мог себе позволить называться еще и Христом, да вот Христос не захотел зваться Дионисом… Но обо всем по порядку.

Поскольку посвятительских надписей богам сохранилось превеликое множество, есть основания полагать, что приведение даже части их будет выглядеть делом утомительным и может привести читателя в угнетенное состояние духа. Поэтому будет указано, кто и где почитался, кто с кем «скрещивался» и т. п., и только самые интересные надписи будут переведены и опубликованы. Начинаем с римских богов, и первым делом вспомним посвятительные военные алтари Юпитеру, надписи с которых уже приводились ранее. Аполлон упоминается в надписях из Ньюстеда, Хаусстедса дважды, один раз – как Кларийский, что в Малой Азии, «царица» Диана – в Ньюстеде, Нептун (бывший, кстати, символом IX легиона) – в Каслкэри, там же – Меркурий, Минерва – в Кэрнарвоне, Геркулес – в Хаусстедсе, Фортуна – в Мэрипорте и Йорке, Марс – как бог войны, просто бесчисленное множество раз – в Хаусстэдсе, Фосс Дайке, Мэрипорте, Честерхолме, Корбридже, Бирдосвальде, а в Бирренсе – совместно с Победой (Викторией) императора (и здесь пока не идет речи о сочетании Марса с кельтскими богами, об этом – ниже), Юпитер и Вулкан – в Стоуни Стрэтфорде, Сильван – в Ньюстеде, Йорке, Боллихоуп Коммоне, Мойры – в Линкольне, Беллона – в Старом Карлайле, Эскулап – в Мэрипорте, Южном Шильдсе и Честере (вместе с подручными божественными «медсестрами» Гигиеей и Панацеей), Немезида – в Честере.

По германским божествам складывается такая картина: богиня Вирадектис упоминается в Бирренсе, как и богиня Рикагамбеда, богиня Гармангабис – в Ланчестере, богини Алаисиаги – Беда, Фиммилена (вместе с частично ассимилировавшимся под римлянина германским богом войны Марсом Тинксом), Баудигиллия и Фриагабис – в Хаусстедсе (об этом небольшом германском святилище у вала Адриана было рассказано ранее), богиня Негалления, которой поклонялись германские торговцы с Британией, как предполагают, имела родство с богиней плодородия, Богиней-Матерью. Другое дело – воинственные Алаисиаги, спутницы германского бога войны, в которых, как уже было упомянуто ранее, Р. Берн видит валькирий, вероятно, знакомых читателю по скандинавскому эпосу или его изложениям. В последнем случае остается неизвестным процесс валькирий, что называется, за работой. Функции валькирий как духов битв и психопомпов (т. е. проводников душ умерших на тот свет, подобно греческим нимфам, сиренам и древнейшим гарпиям) очевидны, хотя некоторые подробности размыты. В частности, не совсем ясно, избирали ли они сами души убитых (см. ниже: «Нам выбирать, кто в сече погибнет») или лишь послушно исполняли приказ Одина (сразу вспоминается история Брюнхильды, «разжалованной» в смертные за то, что пожалела молодого красавца Агнара, приговоренного Одином, и убила его противника-старика Хьяльгуннара). Как осуществлялось убийство, тоже неясно. Считается, что валькирия хранит воина, до поры до времени отводя от него смертельные удары, но, когда приспеет срок, либо попускает получить роковой удар, либо даже сама наносит его копьем. Есть вещи и пострашнее, часто «опускаемые» из-за несоответствия ложно понимаемой эстетике. Суть работы валькирий в следующем: обходя поле боя, они вытаскивали из мертвецов кишки и под утробное пение плели из них сеть. Когда она была готова, они с усилием разрывали ее, и тогда души убитых могли отправляться в мир иной (здесь без особого труда – только с поправкой на скандинавскую мрачность – можно видеть древнегреческий сюжет о мойрах – Клото, Лахесис и Атропос: одна прядет нить человеческой жизни, другая ее тянет, третья обрезает; их ближайший северный аналог – три норны-предопределительницы: Урд (прошедшее), Верданди (настоящее) и Скульд (будущее). Другим вариантом было плетение валькириями из кишок убитых боевого стяга. Уникальным свидетельством является дошедшая до наших дней стихотворная прядь из исландской «Саги о Ньяле», известная как песнь валькирий. Они пели и делали свою страшную ткацкую работу в момент, когда на полях Ирландии при Клонтарфе