Принц и квакерша - Виктория Холт

— Но почему? — в который раз восклицал он. — Я уверен, она бы послала за мной. Она бы захотела попрощаться. Захотела бы передать мне детей, получить обещание, что я о них позабочусь.

— Она знала, что вы о них позаботитесь, — мягко заметил Бьют.

С этим Георг не мог не согласиться.

— Я должен увидеть этого человека… как его имя? Этого священника…

— Этого… гм… Закари Брука.

— Да. Вы с ним виделись. Я должен сделать то же самое. Должен услышать всё из его уст.

— Ваше Высочество сомневается в моих словах?

— О… нет… нет! Но я обязан его увидеть. Хочу услышать, как это случилось. Хочу увидеть её могилу. Хочу помолиться там. Неужели вы не понимаете?

— Разумеется, понимаю.

— Ну так я поеду к нему.

— Ваше Высочество желает, чтобы я вас сопровождал?

— О да, прошу вас. И прямо сегодня…

— Боюсь, сегодня это невозможно. Нужно выяснить, когда преподобный Брук сможет нас принять.

— Когда он сможет нас принять?!

— Помните, вы поедете туда не как принц Уэльский. Не думаю, что он знает… по крайней мере, я в этом не уверен. Ваше Высочество, теперь, когда этой дорогой леди нет в живых, нет смысла поднимать скандал. Уверен, вы это понимаете. Огласка никому не пойдет на пользу. У вас есть долг перед короной…

— Да, я понимаю. Я должен исполнить свой долг. Это всё, что мне осталось.

— Высокое и благородное предназначение. Вы увидите — оно станет вашим утешением и опорой. Позвольте мне всё уладить, и через день-другой мы отправимся в Ислингтон к преподобному Закари Бруку.

***

Преподобный Закари Брук принял высокопоставленных гостей с величайшим почтением; было очевидно, что, вопреки словам лорда Бьюта, он прекрасно понимал, кто перед ним.

— Нет смысла скрывать, кто мы такие, — сказал лорд Бьют, улыбнувшись принцу. — Ваше лицо слишком хорошо известно.

Преподобный Закари Брук заявил, что для него счастье и долг — служить будущему королю в любом деле, какое ему поручат.

— Дама, которую вы здесь похоронили…

— Ах да. Такая юная, такая прекрасная.

— Вы были с ней до самого конца?

— Меня призвали к ней.

— Кто вас призвал?

— Полагаю, она сама просила обо мне. Джентльмен, который занимался её делами, послал за мной.

— Кто был этот джентльмен? Как его имя?

Преподобный Закари Брук наморщил лоб:

— Вылетело из головы…

— Это был Пирн?

— Весьма возможно. Раз Ваше Высочество упоминаете это имя, мне кажется, так оно и было.

— Ясно, — произнес принц. — Отведите меня к её могиле.

Он и лорд Бьют последовали за священником на церковное кладбище к могиле, над которой уже высился камень. Плита была совсем новая, и когда принц вгляделся в надпись, у него вырвался крик отчаяния — на камне было высечено не имя Ханны, а «Ребекка Пауэлл».

— Это не та могила.

Священник кивнул:

— Та самая, Ваше Высочество.

— Но это имя…

— Его светлость всё объяснит? — спросил Брук.

Лорд Бьют заверил его, что непременно объяснит.

— Это та самая могила, — твердо сказал он принцу. — Есть причины, по которым имя на камне не совпадает с именем леди, что здесь покоится. Мы поговорим об этом на обратном пути. Но сейчас не сомневайтесь: вы стоите именно у той могилы, к которой стремились.

Всё это было слишком запутанно, думал принц; всё походило на кошмар, состоящий из череды фантастических сцен. С того самого мига, как он вошел в пустой безмолвный дом, началась эта фантасмагория, и она тянулась бесконечно, становясь всё более дикой и жуткой с каждым новым образом.

«О Ханна, Ханна, — думал он, — неужели ты и впрямь под этим камнем? Неужели я никогда больше тебя не увижу?»

Лорд Бьют коснулся руки священника, и они оставили Георга одного.

***

По дороге в Кью лорд Бьют говорил о будущем. Жизнь короля принадлежит его народу. Он знал, что принц — человек, который отнесется к своим обязанностям со всей серьезностью. Прошлое нужно оставить позади. Этот эпизод следует забыть. Это бесконечно печально, прискорбно. Но думал ли принц о том, что было бы, останься Ханна жива?

Он — принц Уэльский, без пяти минут король Англии. Его брак — дело государственной важности. Неужели он этого не понимает?

Разве мог бы он представить народу женщину из простонародья — сколь бы добродетельна и очаровательна она ни была — и сказать: «Вот ваша королева. У нас уже есть несколько детей, рожденных вне брака, и хотя мы жили вместе пять… шесть… или семь лет? — мы лишь недавно сподобились получить церковное благословение на наш союз».

О нет. Король не может так поступать со своими подданными.

Он должен в первую очередь думать о благе народа. Он не вправе действовать, не считаясь с ним ни на миг. Такова одна из тягот королевской доли. У неё есть свои милости, но долг короля перед народом превыше всего.

Лорд Бьют верил: когда эта трагедия останется в прошлом, когда принц увидит её в истинном свете, он узрит во всём руку Божью и перестанет горевать так горько, как горюет сейчас.

— Ханна стала бы великой королевой, — сказал Георг.

— В этом нет сомнений, — успокаивающе произнес лорд Бьют. — Но на то не было воли Господней.

И с этим Георгу пришлось смириться.

ПЕЧАЛЬНОЕ ПРОЩАНИЕ

Все летние месяцы Георг оплакивал свою утрату. Порой он просыпался от сна, в котором слышал голос Ханны, звавшей его. Порой ему снилась могила на ислингтонском кладбище… новая плита, на которой имя Ребекки Пауэлл вдруг сменялось именем Ханны. Был и один повторяющийся кошмар: во сне он раскапывал могилу, обнажал гроб, срывал крышку — и там ему улыбалась женщина, но это была не Ханна.

Этот сон тревожил его больше всего.

Он никогда не рассказывал о своих снах лорду Бьюту. Дело было не в том, что его дорогой друг не проявил бы сочувствия или стал бы его упрекать; просто сам Георг чувствовал вину за то, что прежде не поверял своих тайн человеку, который заменил ему отца.

Единственной, с кем он мог говорить открыто, была его сестра Елизавета, и он старался проводить в её комнате как можно больше времени. Она почти не вставала с постели, утомляясь теперь быстрее прежнего.