Путешествие по Африке (1847–1849) - Альфред Эдмунд Брэм

разрежает атмосферный воздух, заключенный внутри тыквы, насколько это нужно для кровопускания. Обыкновенно такого рода банки ставят на лопатки, и банку держат до тех пор, пока она сама не отвалится. Когда с одной стороны она отвалилась, ее ставят на другую.

Часто суданцы воображают, что свихнули себе позвоночный столб, и, чтобы излечиться от этой вымышленной болезни, один заставляет другого поднять себя так, чтобы спина больного лежала на спине лекаря, и затем основательно встряхнуть. При этом лекарь стонет так же громко, как и больной, который воображает, что после встряски он совсем выздоровел.

К сожалению, такое лечение не помогает против гибельных лихорадок Восточного Судана, от которых туземцы страдают столько же, если еще не больше, чем иностранцы.

Обыкновенно лихорадки бывают здесь перемежающиеся, с теми же периодами возвращения припадков, которые наблюдаются и в Германии; при скорой медицинской помощи они не опасны.

Вначале перемежающуюся лихорадку можно побороть не очень сильными дозами сернокислого хинина; но совсем излечить ее нельзя никакими лекарствами; при ничтожном поводе она возвращается снова. Благоразумные врачи не предписывают в Судане при перемежающейся лихорадке ни строгой диеты, ни кровопусканий, но укрепляющую и здоровую пищу, умеренное употребление крепких спиртных напитков и хорошую, не слишком легкую одежду; всего же прежде теплый набрюшник и толстый головной покров. При сильной жаре голову, покрытую турецким тарбушем, завертывают крепким и плотно сотканным пестрым куффие. Чем более предохранена голова от солнечных лучей, а нижняя часть тела от простуды, тем лучше сохраняется здоровье. В Судане живительное солнце так же опасно для человека, как и невинная луна; день здесь так же вреден, как и ночь. Ночью температура часто понижается здесь на много градусов и притом так внезапно, что вспотевший спящий человек, прежде чем он проснулся, мог уже схватить опасную для жизни простуду. Поэтому суданцы и обжившиеся здесь европейцы не спят иначе как под толстым, шерстяным одеялом, в которое они закутываются с головой. В какой мере вредна для человека луна, мне никогда не удавалось расследовать; но что она вредна — это не подлежит никакому сомнению. Туземцы боятся «доброго месяца» больше, чем жгучего солнца.

Гораздо опаснее перемежающейся лихорадки болезни, известные европейцам под названием «злокачественной, или сеннарской, лихорадки». До сих пор они так мало расследованы, что даже лучшие врачи Восточного Судана не могут сказать о них ничего определенного. Сильная головная боль и жгучая сухость кожи предшествуют бреду и рвоте, подобно дизентерии; страшные судороги часто кончают жизнь уже на третий день болезни. Злокачественные лихорадки наступают к концу дождливого времени, иногда принимают характер повальной болезни и сокращают народонаселение местности, которую они охватили. Их разрушительное действие, по-видимому, выказывается преимущественно в органах пищеварения. Обыкновенно врачебная помощь тщетна; вернейший признак смертельного исхода болезни, по наблюдениям д-ра Пеннэ (Penny), — опухоль шеи и подкрыльцевых желез. Их возникновение приписывают вредным испарениям почвы в течение нескольких месяцев накаливаемой солнцем Центральной Африки и затем сильно орошенной внезапными дождями. Справедливо это или нет, решать не берусь.

Кроме названных болезней, в Судане бывает, впрочем редко, холера. Суданцы и арабы называют ее хауа эль асфар, то есть желтый воздух, и боятся ее необычайно. Дизентерия случается не так часто, как в Египте, но развивается быстрее и почти всегда смертельна; тепловой удар тоже бывает редко, но гораздо опаснее здесь, чем в Египте. Случается, что совершенно здоровые люди внезапно ощущают сильную головную боль, через несколько минут падают, теряя сознание, и умирают при обильных кровотечениях.

Между суданцами редко встречаются хромые; среди взрослых их нет вовсе. Все болезни и нездоровья, проистекающие из утонченного образа жизни цивилизованных народов, Судану чужды. В этой стране даже и в телесном отношении человек в большей степени походит на прочих млекопитающих, чем европеец, умственно развитый в ущерб своему телу. Дитя вырастает как зверек; не привычное к заботливому уходу, едва достигшее нескольких месяцев от роду, оно уже ползает по песку и гораздо раньше привыкает упражнять все свои члены, чем дитя европейских родителей. Многие болезни, сводящие в могилу наших детей, чужды им; человек вырастает в полном здоровье; но зато в случае заболевания он гибнет от тех болезней, которые европеец переносит легко.

То же самое наблюдается и тогда, когда суданец опасно ранен. У него выказывается целебная сила природы гораздо сильнее, чем у европейцев. Без всякой медицинской помощи глубокие раны у туземцев заживают скоро и хорошо. Некоторые уверяют, будто, по наблюдениям, дождливое время препятствует излечению ран и делает их опасными. Это мнение так же распространено между европейцами, как и между туземцами. Ко мне пришел однажды человек, ранивший себя в ногу топором, и просил у меня пластыря. Он непоколебимо надеялся на наступающий конец харифа и говорил, что тогда рана его заживет скоро.

Во время сейф, то есть летом, число и сила болезней менее значительны, но только сравнительно, нежели в дождливое время. Климат Хартума или Восточного Судана, рассматриваемый в целом, оказывается в высшей степени опасным; в сравнении с Суданом Египет, несмотря на чуму, холеру, офтальмию и дизентерию, не только здоровая страна, но просто рай. Правда, правительство сделало все возможное, чтобы не оставить заболевшего без помощи; оно привлекло в Судан врачей и аптекарей и устроило госпиталь; но всего этого недостаточно для Хартума. «Médecin en chef», доктор Пеннэ (Penny), преобразовал, как уже сказано, госпиталь из бойни в подлинную лечебницу; каждый туземец и турецкий подданный имеет право пользоваться в ней медицинской помощью и лекарствами из аптеки бесплатно: однако этого все же не довольно. Европейцы в Хартуме слишком легко приобретают привычки и флегму турка, доктор довольствуется посещением пациента один раз в день и, не будучи достаточно подготовлен, часто стоит у постели больного, не зная, что посоветовать и предпринять.

В других городах Судана нет вовсе никаких врачей или есть врачи арабские. Там больные совсем оставлены на произвол судьбы; врач вовсе не помогает им — разве только ускоряет их конец.

В заключение этого отдела я должен упомянуть про безумную мысль одного автора, знакомого с Суданом по рассказам других, который в особой брошюре приглашает немецких эмигрантов селиться в Судане. Собственно говоря, ответ на эту брошюру заключается уже в предыдущем: каждый остережется выбрать себе для места жительства страну, в которой 80 процентов его товарищей падут жертвами; но иной сорвиголова, пожалуй, рискнет своей жизнью, соблазнясь большой денежной выгодой. Такому следует сказать, что барыши, выставляемые на вид автором этого сочинения, вообще заключающего в себе много лжи, чистейшая иллюзия. Колонист или купец, чтобы сбыть свои товары, должен