Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

лещины – стеблей лесного ореха вырезали шампуры – длинные, ровные, поскольку ветки лещины для этого лучше всего подходят, – стоячие, растут вертикально. На шампуры насадили грибы.

В котомках и у Китаева, и у магаданского «кума» имелся дорогой запас, взятый еще из Абези – соль. Оба хранили ее в половинках тщательно располосованной чистой старой наволочки… Лучше, конечно, было бы, если из наволочки стачать мешочек, но для того, чтобы стачать приличный бабушкин кулек с завязкой, как минимум была нужна швейная машинка.

– Слышь, «кум», солить грибы надо до жарева, сырые, или лучше потом, когда они зажарятся?

– Лучше, конечно, посыпать солью до, но это означает – половину соли потерять, пламя съест ее… Поэтому лучше после, когда грибы будут готовы.

Брыль опасливо поглядывал на сизый вьющийся дым, неторопливо уползающий вверх, и старался подложить в огонь сушняка, чтобы дымных кудрей было поменьше. И это ему удавалось – иногда дым вообще исчезал, совсем.

Отвел Брыль душу, как никогда, он словно бы в своем безмятежном прошлом побывал, даже обиды все, раздражение, злость, ощущение безысходности, недомогания, сидевшие в нем, забыл… Значит, жив он еще, и Китаев жив, раз оба они так радуются необычной еде…

Ведь так важно, чтобы жива была не только физическая плоть – руки, ноги, уши, пришитые к голове, пупок, венчающий живот, еще что-то, а была жива душа – то самое, совершенно неуловимое, но очень важное, что делает человека человеком, способное управлять всеми нами, приносить радость и слезы, тепло и холод… Куда девается душа, когда умирает человек? Ведь она же не умирает, не уходит в мир иной, когда «венец природы», извините, откидывает копыта…

Китаев тоже радовался необычной еде. Там, где они тянули дорогу на восток, белые грибы не росли, в лучшем случае попадались красноголовики, но вкус у них был, конечно же, далек от боровых белых…

– Надо бы зажарить немного грибов на обед, а, Брыль?

– Надо бы. Но туман скоро рассеется, и тогда мы со своим костром будем как голенькие на ладони… Понимаешь?

– Понимаю.

– Немцы нас по дымам в войну и ловили. А еще принюхивались ко всякому человеку: пахнет дымом или нет? Если пахнет – значит, партизан. Хватали такого за воротник и через сук на ближайшем дереве перебрасывали веревку.

Брыль успел приготовить три шампура грибов, посбрасывал в мешки – половину себе, половину Китаеву и неожиданно произнес резким командным тоном:

– Заливай костер!

– Да ты чего, «кум»? Давай еще пожарим… Не то от голода к вечеру будем стучать зубами.

– Заливай, кому сказали! – в голосе Брыля появились враждебные нотки.

– Хорошо, хорошо, – Китаев поднял обе руки. – Чем заливать?

– Ссаками, – прежним враждебным тоном произнес Брыль. – Жара в костре осталось немного… В общем, доставай шланг и откручивай вентиль.

– А ты?

– И я достану.

Что-то произошло, что-то магаданский «кум» почувствовал, а что именно, не говорил. Китаев достал «шланг», полоснул струей по костру, – только пар во все стороны брызнул.

– Все, резервуар опустошен, – доложил он «куму» и отошел в сторону.

«Кум» поспешно занял его место, прошелся струей по костру, уже почти погасшему, – осталось совсем немного, – встревоженно глянул в одну сторону, потом в другую.

– Чего хоть случилось-то, «кум»? – спросил Китаев. На резкость Брыля он не обиделся.

– Сам не знаю. Но шкурой своей чувствую: оставаться здесь нам нельзя! – Он поспешно подхватил свой мешок, винтовку и устремился в сильно попрозрачневший, избавляющийся от последних остатков тумана лес. Подогнал Китаева: – Быстрее!

Китаев медлить не стал, подцепил рукой автомат и, на ходу закидывая его за плечо, метнулся следом за «кумом». В пятидесяти метрах от их поляны тумана уже не было совсем, стоял чистый, без единой ватной волокнинки, зацепившейся за сучья, лес. По чистому лесу они прошли еще метров пятьдесят, «кум» прислушался к чему-то своему, что он слышал, а Китаев нет, и резко свернул налево.

– А почему не прямо? – поинтересовался Китаев.

– Там люди.

– Где ты видишь людей?

– Мне не надо видеть, я их чувствую.

Через полкилометра – а лес, по которому они шли, отличался от других замусоренных, забитых завалами лесов некой опрятностью, к которой совсем не прикасалась человеческая рука. Это была опрятность, поддерживаемая самой природой, поэтому беглецы наши двигались быстро, – они увидели, что по редколесью цепью идут люди.

– Назад! – сдавленным голосом просипел Брыль, попятился спиной в лещинник. – Солдаты.

Пригибаясь, подныривая под ветки деревьев, они бросились в глубину леса, который только что прошли. Краем уха Китаев зацепил далекий собачий лай – вместе с солдатами шли и вохровцы, державшие на поводу овчарок. Внутри возник и тут же исчез испуганный холод. Собаки – звери серьезные. С другой стороны, пока в руках есть автомат, никакие собаки не страшны, – пара очередей, и от коблов останутся только хвосты, да уши.

Они долго бежали по лесу, удивляясь, откуда только у них берутся силы, захлебывались, проглатывали дыхание, хрипели и слышали за спиной лай.

– Уходим вправо, – крикнул Китаев «куму», перепрыгнул через опрокинутую лиственницу, кубарем свалился в распадок.

Он понял, что где-то совсем рядом должна протекать небольшая речка. Пусть она шириной будет в полтора вороньих скока, но им для спасения этого хватит. Китаев не видел этой речушки, не засекал ее визуально, но чувствовал – она есть. Она должна быть! Падь, в которую они свалились с «кумом», была зеленой, зелень ее была по-огородному яркой, цвела – значит, вода есть.

Китаев оказался прав. Речушка в пади действительно была, вилась по ней темной плоской веревкой, в некоторых местах проблескивала влажно через зелень. Китаев с маху всадился в речушку – она хоть и неширокой была, но довольно глубокой, с твердым, будто бы укатанным дном – по грудь, а в некоторых местах и глубже. Вода в неведомой лесной речушке была такой холодной, что у Китаева невольно, сами по себе застучали зубы.

Куда идти, вверх или вниз по течению? По логике, надо было бы уходить вниз, но по этой же логике вниз пойдут и солдаты, а от них надо оторваться во что бы то ни стало. Китаев зачерпнул ладонью воды, ссыпал ее в рот, как песок, отплюнул от себя.

– Вверх уходим, «кум», – просипел он.

– От железной дороги? Нам же «железки» надо держаться.

– Там мы погибнем, нас очень быстро изловят. Уходим в тайгу, «кум», – Китаев решительно двинулся по речушке вверх, аккуратно обходя зеленые плешины и травяные островки – очень важно было не смять и вообще не потревожить их. Главное, чтобы глаз вохровский не зацепился за смятости, чтобы они проскочили мимо. – Чем глубже уйдем