Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

Перед рассветом, тридцатого июля наш небольшой отряд переправлялся по этому броду. Густой предутренний туман, нависший над рекой, затруднял переправу, так что через не слишком могучую речку приходилось брести с большой предосторожностью. Выбрались на довольно крутой поросший кустарником берег. В полукилометре от границы в предрассветных сумерках еле различимо темнели строения – русское село.

Забайкальские казаки еще в девятнадцатом году, не желая сражаться ни за белых, ни за красных, скопом переселились на китайский берег. Арендовали за небольшие деньги землю у местной власти и зажили себе вполне счастливо, не зная тягот продразверстки и прочих реквизиций. Пахали землю, сеяли хлеб, разводили скот. Жили богато, припеваючи. Вообще таких сел в Трехречье[66] великое множество, и населения в них все прибавляется – бегут за кордон казачки, боятся раскулачивания и коллективизации.

Об этом мне поведал наш проводник Чжао Чуань, живший когда-то в одном из таких поселений. У его отца в селе была своя лавочка-балаганчик. Лавку вместе с хозяином в девятнадцатом по пьяному делу спалили семеновцы, и наш проводник с тех пор стал преданным сторонником коммунистической идеи. Теперь об отряде: за мной сейчас едет всего тридцать всадников.

Поразмыслив немного, я решил, что нет разницы, сколько людей пойдет в рейд. Мы же не воевать идем, а в разведку. Даже меньшее число предпочтительней – меньше следов пребывания оставим. Путь наш лежал к железной дороге, по довольно приличной дуге мы должны были добраться до Чжалайнора, а затем выйти к станции Маньчжурия, попутно отмечая на карте военные укрепления и, по возможности, численный состав гарнизонов потенциального противника. Обходя поселения стороной (нечего зря светиться!) и перевалив через горный хребет, отряд на четвертые сутки достиг железной дороги, чуть восточнее Чжалайнора. Группа встала на дневку в ложбине меж невысокими холмами. Выставив наблюдателей, я завалился спать, но не прошло и трех часов, как был разбужен:

– Товарищ командир, проснитесь!

– Что такое?

– Большой состав подходит к станции, вы же приказали будить в этом случае. – Мое заспанно-сердитое лицо произвело впечатление на бойца – смотрел он на меня испуганно.

Забравшись на холм, я увидел медленно приближающуюся к станции нитку длинного состава. Взглянув в бинокль, насчитал двадцать пять вагонов и несколько платформ, на которых была размещена артиллерия. Тяжелый состав вели сразу два паровоза. Ничего себе, полк одним махом перевезли. Торопятся белокитайцы! Но и нам нечего засиживаться. Поедем в открытую, по дороге. Наглость, говорят, – второе счастье!

Солнце только успело перевалить за полдень, как мой отряд выехал на проселок… без красного флага и прочей атрибутики. Свою форму мы, естественно, оставили по ту сторону кордона. Одетые в разнокалиберную одежду бойцы ничем не отличались от белогвардейцев, во множестве служивших в армии «молодого маршала». Но вот что-то я таких подразделений на дороге за целый день так и не встретил. Зато китайских патрулей хватало…

Не проехали мы и версты, как повстречали первый конный разъезд, возглавляемый лейтенантом китайской армии. Чжао Чуань сразу выдвинулся вперед и некоторое время что-то объяснял недоверчиво глядящему на него офицеру. Наконец повернулся ко мне:

– Капитана, тебя зовут.

Спокойно подъезжаю, лихо отдаю честь.

– Капитан Красницкий, особый отряд разведки, – нагло лгу прямо в узкие глазки.

– Дакумента! – хриплым голосом потребовал лейтенант, но, прочитав бумагу, резко подобрел, махнул рукой своим, и два десятка патрульных проследовали мимо.

Дороги Маньчжурии – сплошная пыль, сухая, разъедающая носоглотку. Ее поднимали сотни повозок, запряженных волами. Местные крестьяне, таким образом, выполняли трудовую повинность, возя строительные материалы на возведение оборонного комплекса. Сам комплекс мне тоже удалось рассмотреть прямо с дороги. Ключом ко всей позиции являлась высота 269 отмеченная на моей карте. Она прикрывала станцию Чжалайнор с запада. На самой высоте я заметил четыре линии окопов, опоясывавших холм, меж линиями окопов возведены долговременные огневые точки. С севера станцию прикрывали три линии окопов, между которыми были размещены блокгаузы.

Не удовлетворившись осмотром с проезжей части дороги, я приказал сворачивать в степь, а под утро, когда отряд отдохнул, осмотрели южные и восточные подступы к станции. Здесь нас тоже проверяли патрули, но, слава богу, среди них не встретились знакомые нам по вчерашнему дню. В общем, у меня сложилось впечатление, что южный и восточный сектор обороны выглядел слабо – окопы в две нитки, да и те не в полный профиль. Халтурят! Или китайские генералы не знают такого слова, как обходной маневр?

Ближе к ночи выдвинулись на пустынную в это время дорогу, ведущую к станции Маньчжурия. Проехав пару верст, я уже собирался свернуть с дороги в узкую ложбину между холмами, как вдалеке увидел одинокий свет фар. Машина с натугой вползла на гряду и сразу устремилась вниз навстречу нашей колонне. Интересно, кто это мчится на ночь глядя, как наскипидаренный? Дорогу пока решил не уступать, наоборот, приказал бойцам полностью перегородить проезд. Чжао Чуань привычно выехал вперед. Автомобиль, достигнув дна седловины, натужно взревел мотором и внезапно заглох. Послышались крики на китайском.

– Чего это он орет? – спросил я, подъезжая ближе.

В замызганном «форде» только двое.

– Большой начальник сказал, что расстреляет всех, – с легкой ехидцей в голосе перевел проводник.

– Что, прям сейчас и всех? – удивился я, разглядывая упитанную фигуру, втиснутую в армейский мундир. – Спроси, кто он такой? У нас тут проверка на дорогах, большевицких шпионов отлавливаем.

Сзади заржали, и совсем не лошади.

– Тихо там! – приказал, не оборачиваясь.

Впереди опять залопотали по-китайски.

– Он говорит, что начальник строит укрепления, – наконец перевел проводник.

– Ого! На ловца и зверь бежит! Семенов, Радченко, а ну-ка схомутайте этих гавриков!

Прошло сорок минут. За это время Семенов успел отогнать машину с дороги, а отряд, удалившись по оврагу на полтора километра, встал лагерем. Бойцы наломали сухого кустарника, запалили костры (с дороги не увидят) и стали готовить ужин, в то время как я, удобно устроившись на гладком валуне, изучал бумаги, доставшиеся нам от военного инженера. Последний, кстати, тоже сидел рядом, из глаз его непрерывной струйкой текли слезы. Понял, бедолага, в какой переплет попал. Ну да ничего, убивать я его не собирался, незачем.

Мне уже было понятно, что нам в руки попала схема укрепрайона в зоне станции Маньчжурия. В голове созрела некая мысль, как сделать так, чтобы командование армии Северного Китая не узнало, что эти документы побывали в руках противника. Инженер не дурак, понимает, что за потерю столь важных документов его по головке не погладят. Вернее, погладят, только топориком или там мечом. Короче, казнят обязательно. А если убрать свидетеля шофера? Оторвавшись от бумаг, я подозвал проводника:

– Спроси