Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

понимаете, я не боялся). Сходить в ресторан или, по возможности, в театр, или кинематограф, но она отказалась, сославшись на усталость, и действительно буквально через десять минут заснула.

Так мы и провели четыре дня до самого воскресенья. С утра она на работе, затем постель, ужин, короткие разговоры на нечего не значащие для нас темы, и беспокойный сон в тесной кровати…

Днем я бродил по городу, зашел как-то и в свою «контору», ознакомился с новостями, заодно поинтересовался у замещающего сейчас Щеглова помощника начальника отделения о своем детище – школе. На что получил туманный ответ, мол, все курсанты вместе с начальником школы (Димой Знахаревым) находятся в зоне конфликта, то есть на границе.

В воскресенье я уговорил жену пойти в театр, но после второго акта Татьяна пожаловалась на головокружение, и мы покинули зал, не досмотрев великолепную, на мой взгляд, постановку гоголевского «Вия». Последние два дня до конца отпуска не выходили из дома. Татьяна жаловалась на головные боли и более не допускала меня до себя. На такой прозаической ноте и закончилась моя неполная неделя отдыха.

* * *

Станция Борзя. Штаб Особой Дальневосточной армии. 15 ноября 1929 года. 16.00 по м. в.

В большом зале бывшего дома купца Коровина собралось не менее тридцати командиров подразделений во главе с командующим Дальневосточной армией. Василий Константинович[67] обособленно сидел у окна и, казалось, не обращал внимания на невысокого начальника оперативного отдела штаба армии, расхаживающего у развешенной на стене подробной карты Северного Китая. Я стоял, опираясь на глухую стену, рядом с Щегловым и внимательно слушал, о чем вещает штабист.

– Несмотря на наглядный урок, полученный от нас в Сунгарийской и Фуцзиньской[68] операциях, Мукденское правительство упорно стягивает свои войска к нашим границам в Приморье и Забайкалье. Командованием Особой Дальневосточной армии принято решение об одновременном нанесении упреждающего удара по скоплениям войск противника на наших границах в Приморье и Забайкалье. Далее медлить нельзя. – На короткое время оратор замолчал, подошел поближе к карте с указкой. – Что касается конкретного участка боевых действий: город Маньчжурия превращен в укрепрайон, который обороняет 9-я бригада Мукденской армии численностью в 9-10 тысяч штыков, на вооружении которой имеются бронепоезд, полевые орудия, пулеметы и бомбометы. Город Чжалайнор обороняет 17-я бригада примерно такого же численного состава. Опорные пункты неплохо укреплены и имеют господствующие высоты, с которых подступы к населенным пунктам хорошо простреливаемы. К тому же, по нашим сведениям, из города Цицикар готов выступить корпус трехдивизионного состава на укрепление своих гарнизонов.

Забайкальская ударная группа наших войск по численности более чем в два раза уступает белокитайцам, но технически мы оснащены гораздо лучше. В отличие от противника в наличии имеем девять танков МС-1 и тридцать два самолета. Думаю, по орудиям и пулеметам мы также их превосходим. Поэтому медлить не будем, – начальник оперативного отдела армии взглянул на Блюхера и, получив утвердительный кивок, зачитал с бумаги: – Приказ командующего Особой Дальневосточной армии №… от 15 ноября 1929 года.

В связи со сложившейся обстановкой и на основании особой директивы партии и правительства СССР. Приказываю: частям выдвинуться на исходные позиции не позднее 16 ноября 23.00. 21-й дивизии (комдив Ашахманов) внезапным ударом сковать и блокировать гарнизон города Маньчжурия с севера, запада и юга.

36-й стрелковой дивизии (комдив Баранович) при поддержке танковой роты нанести удар с севера между станциями Маньчжурия и Чжалайнор. Тем самым перерезав тактическую и оперативную связь между 9-й и 17-й бригадами противника, и затем ударить на Чжалайнор с западного направления. 35-й дивизии нанести удар по городу Чжалайнор с севера и поддержать атаку 5-й Кубанской кавбригады в овладении высотой 101, тем самым отрезать путь отступления противнику на Хайлар. Диверсионной группе Рукавишникова: за два часа до общего наступления проникнуть сквозь боевые порядки противника и скорым маршем двигаться в сторону города Хайлар. Основная задача: на участке Чжалайнор-Хайлар остановить движение поездов с прибывающим подкреплением. Далее действовать по обстановке…

Понятная задача – что ж тут непонятного? Пойти, взорвать пути, остановить движении пары дивизий или целого корпуса, тысяч этак на тридцать. Легче легкого: по двадцатиградусному морозцу на семьдесят-восемьдесят верст прогуляться по застывшему льду, по ноябрьской степи с ее пронзительными ветрами, а потом еще с сотней парней задержать и по возможности уничтожить корпус какой-то. Это мы в раз! Противника соплей перешибем.

Щеглов, вроде почувствовав мою злость, взял за локоть и, склонившись к моему уху, прошептал:

– Не волнуйся. Взорвете железнодорожные пути на участке, где китайцы сутки с восстановлением провозятся, и назад, большего от твоего отряда никто не требует. Ты лучше подумай, как преодолеете участок между Аргунью и Мутной протокой, там ледяное поле на несколько верст, плюс местами простреливаемое пространство.

– Там везде простреливаемое пространство. Ночью выйдем, не раньше двух пополуночи, – процедил я сквозь зубы.

А насчет ледяного поля – так я еще два дня назад озаботил полковых кузнецов перековать отрядных лошадей. Подковки были с шипами…

* * *

Шестнадцатое ноября, два тридцать после полуночи. Дует сильный встречный низовой ветер. Полная луна, как луч прожектора, временами прорывается сквозь низко висящие тучи. Стоим на месте, ждем. Ждем разведчиков, минут двадцать назад ушедших вперед. Отряд уже пересек границу и теперь по намеченному маршруту уехали трое ребят во главе с Бурминым. В отряде девяносто семь человек. Вооружены мы неплохо. Пять ручных пулеметов нагружены на вьючных лошадей. Плюс изрядный запас патронов, гранаты у всех бойцов и личное оружие, захватили мы с собой и две мины. Одеты мы в теплые полушубки, шапки-ушанки, шаровары на вате, на ногах у всех унты. Думаю, не замерзнем.

Наконец появились разведчики.

– Что так долго? – спросил я Бурмина.

– На пулеметный расчет в траншее нарвались. Замерзли они, бедолаги, сидели в блиндаже, мы уже думали в траншее никого нет, а тут один из них до ветру выбежал…

– Ну и что?

– Да порубали всех, – пожал плечами старшина. – Путь свободен на пару верст…

– Тогда вперед, – негромко скомандовал я, ткнув каблуками Ваську в бока.

Вначале четвертого ветер стих, разогнав облака, и полная луна засияла, освещая нам дорогу, отряд все так же не спеша, экономя лошадиные силы, двигался в юго-западном направлении. Перед рассветом устроили небольшой привал, и в это время на грани слышимости до нас донесся гул орудийных залпов.

– Начали, – протяжно вздохнул Бурмин, посмотрел на меня и, дождавшись одобрительного кивка, скомандовал: – По коням!

Шли переменным ходом с шага на рысь, но к полудню наши кони все же выдохлись. Да и люди выглядели не лучшим