Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

как незаметный по сравнению с другими событиями отрезок истории нашей страны. Отметил для себя такую вещь: в мировой истории лет через десять-двенадцать после переворотов возникает новая волна недовольства. Сложившаяся аристократия отступает перед новым потоком жаждующих приобщиться к власти.

У нас именно в 1927 году началась первая постреволюционная перестройка страны с удалением старой, уже слегка ожиревшей и обленившейся партийной аристократии. Происходила, по сути, смена режима: чистка кадров аппарата и одновременный пересмотр внешней политики. Думаю, если бы не произошли столь качественные решения, Дальний Восток, а возможно, и Сибирь сейчас относились бы совсем к другому государству. Доклад Дальневосточному краевому отделу ВКП(б) моего героя, Аристова, о реальном положении дел на Дальнем Востоке вовсе не выдумка, а под фамилией Аристова в романе я вывел истинного патриота нашего отечества – Владимира Клавдиевича Арсеньева, которого большинство знает как исследователя-натуралиста.

На сам деле круг его деятельности не ограничивался работами краеведческого характера. Методы решения проблемы, предложенные им в докладе, кажутся несколько наивными. Человек предлагал наиболее щадящее решение проблемы. Уверен, что к его мнению внимательно прислушались и в более высокой инстанции, но поступили более радикально.

Теперь о главном герое книги. Образ его, конечно, собирательный (хотелось показать наиболее в охватывающем варианте явления тех лет), но основные события имеют реальные корни. Часть персонажей (в том числе и разведчиков) также представлены под своими именами.

Думается, мой главный герой не остался в стороне и во время Второй мировой войны. Многие патриоты своей Родины, допуская мысль, что при существующем руководстве она может показать свою тыльную часть, все же искренне и по мере сил помогали, как могли, не попадая при этом под территориальную юрисдикцию нашего государства. Исторический факт!

Игорь Кожухов

Браконьерщина

© Кожухов И.А., 2025

© ООО «Издательство „Вече“», оформление, 2025

* * *

* * *

Над спокойной, до блеска, водой раздался страшный крик:

«Ю-ро-о-к…» Эхо растянуло звук, метнуло его в спящий остров и, приглушив, погнало дальше. В камышах проснулась тёмная щука, отдыхающая в тине после вечерней охоты. Она недовольно шевельнула плавниками, возвращая тело в удобное положение, прокачала жабрами застоявшуюся воду и снова застыла.

– Ю-ро-о-к… – надорванный голос, захлебнувшись, закашлялся, послышались беспорядочные хлопки, словно кто-то пытался плыть или же отчаянно старался удержаться на поверхности. Со стороны крика в камыш пришли мелкие волны, и сухая трава зашумела громко и неуёмно. В темноте уже не кашляли, а лишь хлюпали заполненными водой ртами, пытаясь поймать ещё глоток воздуха. Вдруг снова, с последним усилием, но совершенно обречённо:

– Су-у-ка-а, – и почти сразу тишина.

Недовольная щука развернулась, стрелой прошла сквозь густые водоросли и в полуметре до дна засквозила от мелкого берега в свою любимую спокойную яму.

Туда же, только с поверхности, опускались два тела в рваных тяжёлых одеждах и болотных сапогах…

* * *

…Я слушал свою жену. Вчера была пятница, мы с пацанами посидели после работы полчаса, и в принципе всё было хорошо. Но она думала по-другому – почти бегала по квартире и сквозь слёзы кричала:

– У всех жизнь, радость какая-то, новые вещи, в квартире чистота. Мы же словно в тюрьме, живём в этой темноте, ремонта никакого, денег нисколько, пьёшь постоянно…

– Я пью? Да ты пьющих не видела. А денег лишь столько получаю, так воровать, прости, не могу, не научен…

– А вот и зря, учись. Или ещё куда устраивайся, крутись. Больше не могу терпеть, всё впритык, одеть нечего. Ладно я. А ребёнок вон в чужом, за кем-то донашивает. Давай думай, если ничего не изменится – разводимся! Лучше одной тянуть, чем так жить. Ты же к мамке возвращайся, мамка и накормит, и напоит. – Она, схватив сумку, выскочила, громко хлопнув дверью.

Тишина зазвенела в ушах…

…Год назад мы, продав дом в деревне, приехали жить в город. С квартирой повезло – на деньги от продажи дома купили двухкомнатную! Правда, первый этаж и дом старый, и ещё много всего, но жена радовалась: наконец вырвались из того болота, что называлось родной деревней. Там же, в этом родном болоте, остались старые родители, друзья и та жизнь, к которой привык, прикипел всей своей натурой. В эту, другую, жизнь втянуться не мог. Устроился на работу, но не умел, а потом и не любил то, что делал. Вечерами, словно волк в клетке, метался по квартире, гулял с сыном в маленьком, заставленном мусорными баками дворе и мучился, видя за редкими тополями вместо тянущихся до горизонта разорванных штормами островов серые пятиэтажки.

Постоянная погоня за пресловутой удачей, конечно, почти не оставляла времени на осмысление происходящего, а претензии жены звучали всё злее и чаще, причём список их становился всё длиннее… Оказывается, у её подруг «мужья умные, хваткие, ловкие и предприимчивые». И жизненные перспективы за такими мужиками – радужные!

А я? И я всё чаще стал задумываться, кто же действительно я, для своей жены и вообще…

Словно опомнившись, скидал в видавшую виды сумку какие-то шмотки и поехал на автовокзал. Для меня всегда решение проблемы начиналось с посещения дома. И сейчас только там я надеялся найти выход.

* * *

Валерка, размахивая руками, кружил по комнатам, я, наоборот, в полудрёме сидел в промятой яме старого дивана.

– Ты смотри, если ещё умеешь в нужную сторону смотреть. В стране все понятия по швам трещат. Ещё месяц-два, и вообще власти не будет. Я это позвоночником чувствую.

Он подскочил к столу, налил в рюмки, немедля запрокинув голову, выпил и опять, сорвавшись на ход, продолжал:

– А власти нет – кого бояться? Мы сами себе хозяева будем, понял? Главное, сразу своё определим и всем покажем, кто не поверит – докажем. Конечно, нужно будет с кем-то лбами постучаться, с кем-то рюмку выпить. – Он взял бутылку и, для чего-то внимательно осмотрев этикетку, долил себе.

– Без этого нельзя, никак нельзя.

Теперь, подвинув стул, сел и, покачиваясь на ножках, убедительно закончил:

– Сети есть, потом надо будет докупить, прямо побольше. Лодка какая-никакая на первое время – тоже. К тому же скоро зима, лёд, немного проще. Главное, скажи, согласен – нет? А то, поди, сжился с пыльной городской ленью, руками шевелить не хочешь… Что?

– Согласен, согласен… – Я подтянулся к рюмке, и, чокнувшись, мы выпили за начало новой – незнакомо-рисковой, но заманчивой перспективы!..

Назавтра по телевизору показывали огромные танки, ползущие, словно по достоверно выстроенному городскому полигону, но по Москве. Толпы людей рвущимися волнами перетекали через площади, разбивались о стены домов и заполняли дороги, топя своими телами машины. А когда кадр выхватил большой Дом правительства с вывернутыми, дымящимися глазницами окон, мне стало понятно, что власть, которой Валерка давал два месяца, кончилась…

В России началось другое, непонятное и страшное от непонимания этого время. Но только такую мелочь – жизнь, как ни крути, всё равно никто не отменил…

* * *

6 октября мы первый раз, вернее я, Валерка этим жил, выставили сети…

Вообще сеть – это невысокий, обычно от полутора до трёх метров кусок дели, насаженный на шнур с поплавками вверху и грузами внизу. Дель же – это вязанное промышленным способом высокое сетевое полотно, от которого уже рыбаки сами отрезают куски на сети