Сибирский приключенческий роман 3 - Виталий Галияскарович Гадиятов

прятать в таком глухом. богом забытом месте? Было бы оно где-нибудь на оживлённом туристическом маршруте, я бы, может, поверил. А тут… – Антон махнул рукой, о чём, мол, ты говоришь, сюда вряд ли кто-нибудь придёт. К этому озеру ни у кого нет дела, и вообще надо подумать, были ли тут люди. – Кстати, а что можно нанести на двухсотку?[10] – сказал он так, как будто спрашивал сам себя и тут же ответил: – Гидросеть, рельеф, крупные распадки и т. д. и т. п. А на детальной двадцать пятке[11] показывают абсолютно всё, поэтому я уверен, что там его отметили. Да ещё, наверно, прилепили какое-нибудь непонятно откуда взявшееся название. Вроде того: озеро Круглое, Ледниковое или даже Бирюзовое.

В знак согласия Дубовик закивал головой. Рек и озёр с одинаковыми названиями хватало на любой карте. Виной тому были топографы, которые при составлении карт давали наименования.

– Только карты двадцатипятки тысячного масштаба у меня нет. Представь себе, сколько нужно было бы листов на весь маршрут перегона!

Осмотрев окрестности, геологи стали рассуждать об исчезнувшем незнакомце, но на ум ничего не приходило. У подножия горы с абсолютной отметкой 1623 метра начинались два довольно длинных ключа, бежавших уже за перевалом. Для того чтобы попасть к истокам, нужно было подняться по хребту и по противоположному склону спуститься вниз. Ключ под названием Сордонг протекал почти параллельно главной водной артерии этого района, по долине которой геологи двигались со своими лошадьми.

Через несколько километров после истока долина Сордонга образовывала изгиб, и далее ручей скатывался вниз как по линейке. Карта показывала, что если по нему идти, можно выиграть не меньше десяти километров. Дубовик об этом знал, однако, намечая маршрут перегона, выбрал другую дорогу. В первую очередь он руководствовался проходимостью: с длинными связками тяжелогруженых лошадей подниматься на крутой склон было бы непросто, а где-то даже невозможно. И главное, неизвестно, можно ли там пройти. Енюк – второй ручей, бравший начало под вершиной горы, бежал на север до полноводного Нелькана. Был он намного длинней и шире Сордонга, а в приустьевой части мог сравниться с небольшой рекой.

Никаких признаков присутствия человека геологи не увидели и, чтобы быстрее закончить осмотр местности, решили разделиться. Антон начал штурм вершины, а Дубовик пошёл вдоль противоположного склона в обратном направлении.

Антон давно мечтал подняться на какую-нибудь высокую гору, встреченную по ходу перегона, и с вершины осмотреть окрестности и заснеженные пики, видневшиеся вдали. Но после горного хребта со Снежным перевалом, входившим в единую горную цепь, геологи двигались по долинам рек, вершины даже невысоких гор оставались в стороне. Теперь мечта была близка к исполнению. Путь был недолгим, но тяжелым. В одном месте пришлось пробираться сквозь густые заросли стланика, в ложбине путь преградила разросшаяся ольха. Вскоре лес стал редеть, и он вышел на хребет. Участки, заросшие мхом и ягелем, перемежались с осыпями алевролитов и песчаников. Кое-где попадались обломки серых гранитов. На узком коньке хребта Антон увидел крупные валуны гранитов с относительно свежими сколами, сделанными чем-то твердым.

«Без сомнения, тут поработали геологи, – мелькнуло в сознании. – Отбиты выступающие углы и ребра. Отбирая пробы, я так же бью по выступающим участкам камня. С прилизанного валуна пробу не отберешь. Геологический молоток, сделанный даже из самой лучшей стали, от него отскакивает, как мячик, а обычный просто завальцовывается. Что же они тут смотрели? – спросил он себя. – Кажется, что-то проясняется: начались элювиальные развалы пород, значит, где-то рядом должны быть коренные выходы. По-видимому, они прослеживаются до вершины, а может, даже находятся в обоих ручьях и идут на запад до самого “Оборонного”. Кстати, на геологической карте здесь граниты не показаны. Отдельные массивы залегают только в районе рудопроявления. Очень интересно! А с гранитами обычно связаны месторождения олова и вольфрама, как раз то, чем я занимаюсь».

Едва видимая тропинка привела на открытую площадку. Посреди неё выделялось старое кострище, обложенное камнями. Возле камней лежала рыжая зола, смешавшаяся с суглинком и щебнем, а в стороне валялась железная перекладина от тагана и куча ржавых и обгоревших консервных банок.

– Ого, так тут, оказывается, кто-то стоял и притом не один день. Интересно, откуда же они брали воду и дрова?

Он осмотрелся вокруг, глаза ни на чем не остановились. Кроме редких кустов стланика и островков мха с лишайником, никакой растительности. Походив по брошенной стоянке, Антон увидел ровную площадку с рыжим суглинком и мелкими обломками алевролитов. По ее контуру лежали небольшие камни, а в четырех углах похожие камни возвышались горками, напоминающими топографические туры, какие выкладывают на горных вершинах для обозначения абсолютных отметок. Парень сразу догадался, что тут когда-то примостилась палатка. Не раз ему так же, как предшественникам, приходилось ставить свой лагерь. Чтобы палатку не сдуло ветром, внутри чем-нибудь прижимали нижнюю часть, а растяжки привязывали не к колышкам, потому что в каменистую почву их невозможно забить, а к каким-нибудь увесистым камням, которые для усиления обкладывал камнями поменьше, попавшимися под руку.

«Увы, лагерь давно покинут. Возможно, тут стояли ещё во времена “Дальстроя” и останавливались надолго. Значит, геологи что-то зацепили. На открытом хребте надолго не застрянешь».

В том месте, где располагалась палатка, Антон нашел три небольших образца горной породы. Возможно, их забыли, а может, просто выбросили за ненадобностью. Обычно самые лучшие представительные образцы забирали с собой, а неликвид оставляли. В увесистом камне, размером с два кулака, он увидел светлую слюду и кварц. Покрутив в руках, геолог определил, что это грейзен[12]. Из кармана куртки Антон вытащил лупу, с которой никогда не расставался. Складная четырехкратная лупа была обязательным атрибутом в течение всего полевого сезона, исправно служила и дома при камеральных работах. Чешуйки слюды образовали в породе сплошное скопление, в них выделялись мелкие кристаллы черного турмалина, бесцветного кварца и какого-то минерала бледно-голубого цвета. Антон посмотрел с разных ракурсов, поцарапал им нож. На твердом лезвии осталась черта. Это оказался топаз, только был он непрозрачным и поэтому к ювелирным камням отнести его было нельзя, но из-за этого интерес к минералу не пропал.

«По набору минералов можно предположить, что этот грейзен оловоносный, – подумал геолог. – Только не хватает самого главного – оловосодержащего касситерита. Поэтому пусть пока он остается просто грейзеном. – Антон постучал молотком, на сколе камня показались какие-то коричневато-черные кристаллы с сильным алмазным блеском. – Ну, вот и касситерит! Значит, точно это оловоносный грейзен. Как положено, в породе весь набор минералов».

Сразу пришли мысли о том, что надо искать коренной источник, откуда принесли эти образцы. Грейзеновые