Я один вижу подсказки 16 - Никита Красавин

он начал всплывать. За бортом вода разошлась кругами, поднялась туша. Всё такая же перевёрнутая, но теперь можно было сопоставить размеры корабля и крокодила.

Тот выглядел как небольшой остров в океане.

Я же смотрел и думал:

«По какой причине он всплыл?»

«Неужели всё не закончилось?»

У меня в груди появилось плохое предчувствие.

Глава 41

Проклятие

— Может, свалим отсюда?

Спросила Айгуль. Она стояла рядом и всё время оглядывалась по сторонам, будто тоже чувствовала опасность.

Иногда она бросала на меня взгляд, полный восхищения. Зрелище того, как я расправился с крокодилом, ей запомнилось.

Быть может, она не видела всё в деталях, но сам факт был перед глазами. Я не демонстрировал свою личную силу раньше, но, как только продемонстрировал, она была шокирована.

Мы оба были избранными, прошли четыре двери, но разница была между небом и землёй. Естественно, она не могла не восхищаться. Точно так же смотрели и три хобгоблина.

Я ответил:

— Ещё подождём.

Айгуль моргнула.

— Подождём чего?

Я нутром чувствовал, что кто-то управлял крокодилом. Тот, кто ещё не показался. Мне хотелось убедиться в этом, что это не просто моё воображение.

Вскоре появился человек. Он медленно поднялся из воды, как будто на лифте. Его ноги стояли на воде, словно на обычной земле.

Высокий и худой, на голове у него чучело мёртвого ворона. От вида которого я скривился:

— Хватило же смелости появиться передо мной.

Человек на воде не ответил сразу. Смотрел изучающе и только потом представился:

— Моё имя — Зоремир. Шаман племени Верхуры.

— Спасибо. Теперь я знаю, кому выдать «счёт».

Краешек его рта дрогнул. Будто я действительно пойду к его племени и устрою кровавую бойню, где никто не выживет.

Плечи Зоремира напряглись, выдавая его страх. Он по-настоящему боялся, без притворства. Будто я самый ужасный монстр, которого он видел.

Мне показалось такое поведение нелепым:

— Раз ты так боишься, то зачем пришёл? Тем более атаковал?

— Потому что ты представляешь угрозу.

Я медленно моргнул.

— Ты, наверное, попутал. Это вы несколько раз атаковали мою семью. Собрали орду, атаковали поместье. Стоило мне выйти на воду, натравил крокодила-переростка. При этом тебя, жителя племени, я вижу впервые в жизни. Так объясни мне: где именно я представляю угрозу? Я не убил ни одного вашего человека.

— …

— Ты явно путаешь чёрное с белым: угрозу здесь представляете только вы. Я — мирный человек.

Зоремир не перебивал. Однако по лицу было видно, что он не согласен:

— Всего этого не случилось бы, не строй ты своё поместье на нашей земле. Мы не трогали твою семью. Если бы хотели их убить — убили бы. Если бы ты просто пришёл к нам, то мы бы тебя и твою семью приняли как гостей, накормили бы и приютили…

Чтобы не слушать его чушь, я перебил:

— Территория моя, я могу тут строиться. Есть указ от Императора, там прямо говорится.

Лицо шамана изменилось, стало более раздражённым.

— Эти земли никогда не принадлежали империи. Ваш Император не может ими распоряжаться. Он не имеет на это права. Эти земли — наши. Они были нашими до него и будут нашими после.

Спорить с ним тяжело. Всё же указ на бумаге с имперской печатью и земля, на которой твои предки жили сотни лет, — это разные вещи.

— Даже если так. Неужели нужно убивать? Неужели не было другого выхода?

— Боги говорят, что ты опасен. Ты несёшь вымирание нашим людям. Мы не можем не сражаться за свою жизнь.

— Какое вымирание? Я несу людям только добро и позитив. В моих планах развить эту землю: построить город, дороги, больницы и школы. Не кладбище, а цивилизацию.

— …

— Я не бывал в вашем племени, но знаю, как вы устроены: грязь, антисанитария и хаос. Люди не живут, а выживают. Дети умирают от голода и болезней, которые можно вылечить. Женщины несчастны, а мужчины убивают друг друга из-за пустяков. Ты за это держишься?

— …

Я правда не понимал, за что он так упорно сражается. Их жизнь трудна, я могу помочь. Человек же даже не может это осознать — начинает сопротивляться. У меня такое поведение одновременно вызывало и смех, и непонимание, и даже сочувствие.

Зоремир смотрел на меня долго, явно обдумывая слова. Даже была надежда, что он не просто услышит, а действительно поймёт мои намерения.

Вот только зря я так думал. Он ответил:

— Говоришь ты красиво, да вот только всё это неправда. Просто сказки для детей нашего племени. Ты говоришь, что построишь дороги. Но по твоим дорогам придут охотники, чтобы убить нас.

— …

— Ты говоришь, что установишь законы. Но это чужие законы — не чтобы защищать нас, а чтобы управлять нами.

— …

— Ты говоришь, что построишь школы. Но я слышу, что наши дети забудут язык своих отцов. Ты говоришь, что возьмёшь лишь часть ресурсов. Но сначала часть, а потом всё. Так было везде, так будет и здесь.

Я стоял и молчал. Честно, не думал, что он будет настолько проинформирован. Думал, что дикари не образованы, не умеют строить настолько далеко идущие планы.

Для обычных дикарей день прожить — уже хорошо. Зоремир же поражал своей мудростью. Он зрел в корень, и в какой-то мере такое будущее их и ждало.

Он продолжил:

— У нас нет города. Твоих книг и лекарей. Но у нас есть лес, который кормит. Река, которую никто не отравил. Свобода — жить так, как жили предки.

— …

— Ты называешь наши законы жестокими? Может, для тебя так. Но это наши законы. Будущее наших детей, когда наши дети всё ещё будут жить на нашей земле. Не работая на того, кто пришёл её «облагородить».

Я слушал, не перебивал. Мне нечего было сказать, кроме того, что Зоремир сам складно стелил.

Его послушать, так я действительно выгляжу как изверг. Только я ещё ни хрена не сделал. Мне приходится выслушивать за то, чего я не делал.

Не зря говорят: если ты задумал плохое дело, но не сделал его, то Господь считает это за доброе дело.

Зоремир в конце выдержал паузу и произнёс:

— Поэтому уходи, чужак. Тебе не место на этих землях. Иди в свой город. Живи там свободно, нас не трогай. Мы тебя трогать не будем.

Если бы он остановился