Золото Ольхового ущелья - Джеймс Уиллард Шульц

город – Бобёр Билл, одетый в костюм из оленьей кожи, был впереди, мы с дядей позади, подгоняя вьючных лошадей. Я испытывал чувство гордости, глядя на наш маленький караван – в нем было все, что нам нужно, и выглядел он очень живописно, просто радовал глаз – лошади, нагруженные сумками, украшенными бахромой и вышивками, тащили вигвамные шесты, ружья в украшенных бахромой и вышивкой чехлах лежали поперек наших сёдел. Друзья Билла, когда мы проходили мимо них, хвалили нас и кричали:

– Удачи, старик! Ты со всем сладишь!

– Доброго пути!

– Возвращайся с золотишком!

Тропа, поднимавшаяся из долины, где стоял форт Бентон, на равнину, была хорошо утоптанной и пыльной. Еще до полудня мы стали обгонять отряды пеших, последних пассажиров с пароходов, некоторые из них несли на спинах тяжелый груз, который им приходилось тащить в этот жаркий безветренный день. Позже мы обогнали толпу, которая наняла запряженный быками фургон, который вез их вещи в Ольховое ущелье. Они все шли впереди фургона, чтобы не дышать поднимаемой им пылью, и сильно растянулись. Они стояли и завистливо смотрели на нас, пока мы проезжали мимо них – наши лошади шли в хорошем темпе, почти рысью.

Бобёр Билл был впереди, мой дядя и я вели вьючных лошадей

Их было трое, они шли, далеко обогнав колонну, и их мы узнали раньше, чем догнали – Джим Бреди и его друзья, Айрека Джек и Ред Хьюз, у каждого за спиной висело ружье, а на боку шестизарядник.

Они тоже остановились и смотрели на нас, пока мы их обгоняли, и я ожидал, что Бреди встретит мое появление своей обычной насмешкой: «Ха, да это никак снова Генри!» Но, к моему удивлению, он просто стоял и угрюмо смотрел на нас.

Тогда я его поприветствовал:

– Привет, Джим! Далековато мы забрались от Сент-Луиса, не так ли?

Его ответом было невнятное бормотание, которое я даже не разобрал – скорее всего, просто ругательство. В следующее мгновение мы оставили его позади, и я даже не оглянулся. Но я всем сердцем желал, чтобы этот Бреди никогда не попал в Ольховое ущелье.

К обеду мы добрались до озера Двадцать Миль – такое название оно получило, потому что находилось на этом расстоянии от форта Бентон. Мы позволили лошадям попить его щелочной воды и двинулись дальше, обогнав к тому времени всех шедших по дороге, и теперь по пути видели многочисленные стада дичи. Тогда Бобёр Билл сказал, что на ужин у нас будут горбовые ребра бизона, и мне предстоит их добыть.

Так что ближе к вечеру, когда мы увидели небольшое стадо бизонов, которое медленно уходило в овраг недалеко впереди нас, Билл сказал мне пойти туда и убить одного из них – жирного бычка-двухлетку.

Я более чем рвался это сделать. Сердце мое колотилось, когда я приблизился к краю оврага. Я придержал лошадь, несколько раз натянув узду, и приподнялся в стременах, чтобы заглянуть вниз, и наконец увидел стадо, мирно пасшееся на широком ровном дне оврага, поросшим высокой травой.

Я снял чехол с моего ружья и ударил пятками по бокам лошади. Не было нужды её подгонять. Длинными прыжками она пронеслась по крутому склону оврага, прямо к стаду, которое собралось в кучу и помчалось вверх по оврагу. Рядом со мной, слева, был молодой жирный бычок. Я выстрелил, и он упал. Почему бы не подстрелить еще одного? Я вытащил револьвер, с трудом удерживая левой рукой ружье и узду. Лошадь скакала за бизоном, который был впереди и слева от меня. Мы догоняли его и скоро были с ним рядом! Я готов был наклониться и выстрелить, как вдруг бизон развернулся и побежал назад. Так же сделала и моя лошадь – но без меня!

Лошадь понеслась по крутому склону оврага прямо к стаду

Я не удержался в седле и ударился о землю так сильно, что был оглушен. Прошло несколько мгновений, прежде чем я смог восстановить дыхание и протереть глаза от выступивших слез. Стадо бизонов исчезло за поворотом оврага. Моя лошадь? Я с трудом оглянулся, посмотрел назад и увидел её, спокойно щипавшую травку, не далее, чем в двадцати шагах от меня. Мое ружьё и револьвер? Я стал искать их в высокой траве, когда услышал громкий смех.

Это смеялся Бобёр Билл! Он стоял на краю оврага и смотрел вниз, на меня; я понял, что он всё видел. И я был рад, что никто другой не стал свидетелем моего падения! И потом, бизона я всё же убил. Вот он, лежал в паре сотен ярдов ниже по оврагу.

Скоро я нашел потерянное оружие. Дядя и Билл подошли ко мне вместе со всем караваном, и Билл сказал только:

– Ну что же, юноша, для новичка ты сработал неплохо. Тебе нужно научиться покрепче держаться в седле, когда лошадь делает резкий поворот, и из тебя получится прекрасный охотник на бизонов.

Мы подошли к моей добыче – оказалось, что это жирная корова-двухлетка, и за удивительно короткое время Бобёр Билл с нашей помощью разделал ее, как это принято в прериях. Мы взяли горб – верхние ребра, язык, печень, и еще несколько ребер с боков. Уложив все это в одну из сумок, мы поднялись туда, где дорога пересекала овраг, и Билл попросил отца написать на куске бумаги: «Хорошее жирное мясо бизона в ста ярдах ниже по оврагу. Берите». Билл прикрепил это послание к верхушке куста полыни, и мы пошли дальше, радуясь, что смогли помочь усталым голодным путешественникам, которые шли за нами.

Тем вечером мы остановились в роще хлопковых деревьев в долине Солнечной реки, в сорока пяти милях от форта Бентон, и прекрасно поужинали жареными ребрами добытого мною бизона. Мы с дядей согласились с Биллом – мясо было очень мягким и вкусным.

Лагерь мы устроили в миле от дороги и ниже того места, где она пересекает реку, надеясь избежать глаз какого-нибудь военного отряда, который мог бы оказаться на дороге. Это место, его так и назвали – Переправа Солнечной реки – было очень опасным для того, чтобы там останавливаться, поскольку все окрестные племена знали, что для белых это излюбленное место.

Когда стемнело, мы позволили стреноженным лошадям выйти из леса на травянистую равнину, где они могли попастись – там росла густая, вьющаяся трава, которую Билл назвал бизоньей травой. Билл взял пару одеял и с ними отошел в