Золото Ольхового ущелья - Джеймс Уиллард Шульц

листках из блокнота моего дяди и прикрепив к колышкам, вбитым в землю. Он был первым, дядя вторым, самым нижним был мой участок, и об этом было сказано уполномоченному из лагеря следующим утром.

– Ну, Генри, – сказал мне Билл, когда мы закончили ужинать, – твой участок, похоже, лучший. Выглядит он многообещающе. На краю ущелья стоит большая скала, и на её вершине много гравия. Думаю, нужно его проверить прямо сейчас.

– Да! Пойдём! – ответил я, дрожа от нетерпения.

– Идти так идти. Берите лопаты и кирки, а я возьму лоток. Скоро мы узнаем, что тут есть, – сказал Билл.

Глава V

Богатая жила

До наступления темноты оставалось совсем немного, когда мы забрались на скалу, возвышавшуюся над Ольховым ущельем, верхняя часть которой была усыпана гравием.

С помощью кирки Билл прокопал в гравии нишу глубиной от шести до двадцати дюймов до скального основания, потом выложил часть гравия на лоток, добавив немного того, что наскрёб с самого основания скалы. Потом мы отнесли лоток к ручью, и он стал трясти его во все стороны, и делал это долго, чтобы вода унесла верхний слой гравия, пока в лотке не осталось не больше кварты чистого гравия. Потом он стал промывать его более тщательно, чтобы вода смывала гравий понемногу за раз. В результате в лотке осталось три-четыре унции песка, имевшего цвет ржавчины или черного – железистого песка. Добавив немного воды, Билл круговыми движениями распределил его по дну лотка, и мы вскрикнули от радости.

Крикнули мы с дядей, потому что тут и там в песке мы разглядели блеск влажного золота – много маленьких частичек, одна из них имела форму и размер горошины, остальные были просто мелкими чешуйками, и Билл сказал, что это стоит пары монет.

– Хорошая добыча, верно? – спросил я.

– Хорошая! Ну ты сказал! Пойдем посмотрим, сколько стоит добыча с этого лотка, – ответил Билл.

Мы поторопились обратно в вигвам, и Билл поместил лоток на костер, чтобы выкипела вода. Потом он достал из своей походной сумки большой магнит в форме подковы и провел им вдоль края лотка. Железистый песок сразу притянулся к нему. На дне лотка остался чистый золотой песок. Аккуратно собрав его в чашечку весов, Билл взвесил его и сказал:

– Это весит примерно три пеннивейта[1]. Если золото, добытое в Ольховом ущелье, стоит по восемнадцать долларов за унцию, то здесь его на два доллара и семьдесят центов.

Я ничего не мог сказать и просто смотрел на песок.

– Это очень хорошая добыча, – спокойно продолжал Билл, заворачивая золото в обрывок тряпки и протягивая мне.

– Завтра оформим заявку и начнем работать, – сказал дядя, и, хотя говорил он спокойно, было видно, что он возбужден не меньше меня.

Мы быстро улеглись, но я, хоть и устал, заснуть долго не мог – я думал о своём участке и лотке с гравием, который промыл Билл. На ста футах моего участка должно было быть тысячи таких лотков, и если с каждого можно было получить два доллара и семьдесят центов, то я бы быстро разбогател. У меня было бы денег больше, чем я видел за всю свою жизнь, и с частью этих денег я смог бы путешествовать по всему миру – но нет! Первым делом я бы отправился к своему другу, Несущему Орла, жил бы, как он, охотился бы с ним, а может даже участвовал бы в походе против вражеского племени, а может даже стал бы членом племени и остался бы с ним до конца жизни.

Следующим утром мы позавтракали, едва взошло солнце, и вскоре мы с Бобром Биллом пошли делать заявку на три наших участка, а дядя остался сторожить имущество и следить за лошадьми

До конторы, где происходило оформление, было около двух миль. По пути мы прошли мимо трех человек, работавших у ручья. Один из старателей прервался, чтобы набить и зажечь трубку, и Билл спросил его:

– Ну, как дела? Много можно получить с этой грязи?

Человек очень неприветливо на нас посмотрел, очевидно решая, можно ли нам доверять, потом жестом велел подойти поближе и сказал, так тихо, что мы его едва расслышали:

– Эта грязь богатая – просто набита золотым песком. В прошлую субботу я намыл шестнадцать унций – а всего почти на три тысячи долларов песка. И все это мне. Это мой участок, а эти двое лесорубов работают на меня. Черт побери! Мне тут повезло!

– Должен сказать, что так и есть. Надеюсь, и у нас будет не хуже, – ответил Билл.

Когда мы пошли дальше, он сказал мне:

– Три тысячи долларов за неделю! Генри, я уверен, что у нас дело пойдёт не хуже. Но для этого нам нужен промывочный жёлоб, а как его сделать? Ладно, что-нибудь придумаем.

Служащий был в своей конторе – маленькой потрепанной палатке, и мы быстро решили с ним все вопросы. Оформляя свои заявки, мы увидели, что на его журнале написано: «Ольховое ущелье, территория Дакота, округ Файруэзер», и мистер Фергюс, регистратор, сказал нам, что округ был назван именем Уильяма Файруэзера, одного из первооткрывателей Ольхового ущелья.

Тут в палатку вошел сам мистер Файруэзер – крупный, дружелюбный мужчина, и мистер Фергюс представил нас ему. Файруэзер сказал, что находится в затруднительном положении. Он заядлый курильщик, и уже обошел весь лагерь в поисках табака, но не смог его купить и на одну трубку. В ответ на это Бобер Билл дал ему плитку в полфунта.

– Спасибо! – сказал Файруэзер, расплывшись в улыбке. – Сколько?

– Ничего. Это вам. У меня его хватает.

– Но, господа, вы хоть представляете, сколько он тут стоит? В последний раз фунт ушел за двадцать долларов.

– Я дал вам табак, и вам это понравилось, – успокоил его Билл, и они вдвоем набили трубки и очень дружелюбно поговорили.

Пока они так беседовали, подошел старатель и спросил мистера Фергуса – не знает ли тот, где можно достать доски, чтобы сделать промывочный желоб. Фергус сказал, что в лагере ему не продадут и фута, а ближайшая лесопилка находится в Бэннок Сити, за хребтом, в семидесяти милях отсюда.

Когда старатель, сильно расстроенный, вышел, Бобер Билл сказал, что нам тоже нужны доски для желоба, и что, как он понял, достать их очень сложно и потребует много времени.

– Только не для вас, – сказал ему Файруэзер. – Одно доброе дело тянет за собой другое. Сюда мне везут из Бэннок Сити три тысячи футов досок, и вы получите тысячу футов