Золото Ольхового ущелья - Джеймс Уиллард Шульц

сторону – по его словам, во сне он громко храпит. Перед тем, как окончательно стемнело, мы погасили костер, на котором готовили ужин, и расстелили свои постели среди поклажи, снятой с лошадей. Потом мы легли и через несколько минут дядя уже крепко спал.

Но мне спать совсем не хотелось. Я снова и снова переживал своё падение во время охоты. Я не мог забыть о том, что сейчас нахожусь в стране диких людей, свирепых гризли, где до других белых мили и мили. Ниже и выше по долине выли волки, визгливо хохотали койоты. В сухих листьях я слышал какое-то шуршание – возможно, с дрожью подумал я, то была гремучая змея.

Шуршание в сухой листве становилось все тише и наконец прекратилось, и я вздохнул спокойнее. Взошла полная луна, и стало так светло, что я мог видеть все окружающее – редкие деревья и кусты. Услышав резкий хруст сухой ветки со стороны реки, я вскочил на колени, чтобы увидеть, что там такое. Ничего там не двигалось.

Но ведь ветка сломалась, когда на нее наступило животное или человек! Я смотрел и смотрел. Потом я увидел, или мне так показалось, слабое движение в зарослях молодых ив в пятидесяти-шестидесяти ярдах от меня. Я внимательно наблюдал за этим местом, и через некоторое время увидел смутную фигуру, которая вышла из зарослей и стала под прикрытием хлопковых деревьев приближаться ко мне. Я был уверен, что это индеец. Я подумал, что он не может быть один, наверняка его товарищи тоже подкрадываются к нам. Что делать? Секунду или две я не мог решить, потом, спрятавшись за нашими вещами, подполз к дяде, положил ладонь ему на рот и шепнул ему в ухо:

– Индейцы! Индейцы в лесу!

Глава IV

Стычка с индейцами

Дядя задергался, поднял руку, потом снова опустил. Я сильнее прижал ладонь к его рту и прошептал прямо в ухо:

– Дядя! Не шуми! Индейцы здесь, рядом с нами!

Это его разбудило; он попытался полоняться и что-то сказать, но я заставил его лечь, шепча:

– Не шуми. Поднимись на колени и смотри поверх вещей в сторону реки. Там, ха хлопковым деревом в пятидесяти футах от нас прячется индеец.

– Остальные где? – спросил он, становясь на колени рядом со мной.

– Не видел, но где-то рядом.

– А этот где?

– Зашёл за то большое дерево.

С полминуты мы его не видели. Потом мы кивнули друг другу – он выбрался из-за дерева и стал смотреть в нашу сторону. Задержавшись на мгновение, он скользнул назад, и мы увидели, как его правая рука дважды поднялась и опустилась. Тут же еще двое поднялись из ивы и стали пробираться к нему – у одного было ружьё, у другого лук со стрелами.

Дядя толкнул меня, чтобы привлечь внимание, достал револьвер из кобуры и положил рядом. Так же сделал и я, и он прошептал:

– Сначала из ружей, потом из револьверов. Их ведь только трое, мы прячемся за вещами.

– Да, – ответил я, не разжимая губ.

Как долго это трое индейцев будут выжидать, прежде чем напасть на нас? Можем ли мы отползти в сторону, чтобы присоединиться к Бобру Биллу, который должен быть где-то рядом на открытом месте?

– Дядя! – начал я, но прежде чем я смог продолжить, бабах! – раздался выстрел с равнины. Бабах! Бабах! – еще два выстрела, непонятно кто это стрелял. Потом, медленно и осторожно, трое врагов стали приближаться к нам – один впереди, другие бок о бок!

Наши ружья поднялись, и, хотя мне было страшно, я постарался поточнее прицелиться в того, что был впереди. Мы с дядей выстрелили одновременно. Дым от выстрелов поднялся у нас перед глазами густым бурым облаком, и мы услышали топот убегавших ног, направлявшихся к реке. Они звучали тише и тише и наконец затихли.

Но я услышал еще кое-что за облаком дыма – хриплое, тяжелое, прерывистое дыхание одного из врагов. Я никогда прежде подобного не слышал, но понял, что это значит, прежде, чем дядя прошептал:

– Ты попал ему в легкие; он умирает!

– Эй вы там! Все в порядке? – крикнул Билл.

– Да, ответили мы с большим облегчением, потому что оба боялись, что выстрелы, который мы слышали, покончили с ним.

– Выходите сюда.

Дым рассеялся, и мы увидели раненого – он лежал на спине, меньше чем в двадцати ярдах от нас. Его рука медленно поднялась, потом бессильно упала; дыхание его затихло, и мы поняли, что он мертв.

Мы быстро перезарядили ружья, и, когда встали, чтобы подойти, дядя сказал:

– Генри! Посмотри туда! Что там рядом с убитым?

Я посмотрел и увидел длинный темный предмет, наполовину скрытый в тени кустов, рядом с которыми лежал.

– Другой индеец! – воскликнул я.

– Да. Каждый из нас убил по одному. Тот, что дальше, наверное, твой, потому что я целился в переднего.

– Я тоже.

– Ты тоже? Ну и ладно. Значит, так и не узнаем, кто кого убил.

Я не хотел знать, кого из них я убил. Хотя у нас не было иного выхода, кроме как убить или быть убитыми, я не испытывал ничего, кроме сильной депрессии из-за того, что забрал человеческую жизнь.

– Прежде чем пойдем к Биллу, нужно убедиться в том, что они оба мертвы, – продолжал дядя, и мы оба пошли к телам. Но тут же из леса раздалось два направленных в нас выстрела, и мы снова бросились под укрытие сумок.

Снова, будучи намного ближе к нам, Билл крикнул:

– Эй там! Они вам не задели?

– Нет! – ответил я.

– Тогда идите сюда; мне помощь нужна.

Открыто мы не пошли: мы проползли на четвереньках через узкую полоску леса между нашим лагерем и открытым местом, и там на краю нашли Билла с лошадьми.

– Они не хотят туда идти, а мы должны провести их в лагерь и там привязать, – сказал он. Так что я поведу эту, а вы остальных вслед за мной. И не церемоньтесь – если будет нужно, врежьте палкой!

Бить животных не пришлось. Они с готовностью последовали за вожаком, хотя им приходилось неуклюже подскакивать – они были стреножены.

– Нас могли подстрелить, но мы должны были это сделать, – сказал Билл, когда мы привязали лошадей рядом с вещами.

Все веревки остались на своем месте – поверх каждой сумки, и скоро мы привязали всех лошадей к молодым деревцам, и никто в нас не стрелял. Потом мы залегли за вещами, и Билл сказал нам, что, лежа и